Страсть к орхидеям. Орхидеи Ниро Вульфа

Флористика

Секреты цветочного дела

Орхидеи – содержанки Ниро Вульфа

Однажды, лет десять назад, меня позвали к телефону. Звонили из какой-то редакции и просили проконсультировать по поводу названий некоторых орхидей. Гораздо позже я узнала, что, таким образом, при помощи одного телефонного разговора, редактор попробовал решить проблему правильного перевода и произношения латинских названий орхидей для впервые издающихся в нашей стране детективных романов Рекса Стаута о знаменитом сыщике Ниро Вульфе.

Конечно, такое небрежное обращение с драгоценными текстами признанного классика американского детектива в нашей стране могли заметить только немногие специалисты и любители, с насмешкой читая исковерканные названия орхидей. А вот на родине Стаута к орхидеям Ниро Вульфа всегда относились с большим почтением, я не раз читала в американской периодике статьи, в которых скрупулезно подсчитывалось количество упомянутых в романах видов орхидей, расположение и температурные характеристики оранжерей, а также другие садоводческие мелочи.

Всего Стаут написал 48 романов о Ниро Вульфе. Об увлечении сыщиком орхидеями там всегда говорится вскользь, однако, мелкие подробности уличают Стаута в глубоком знании предмета и серьезном отношении к этой стороне жизни главного героя. Чтобы всем было понятно, о чем идет речь, напомню читателю об основных принципах, определяющих уклад жизни Ниро Вульфа, которым он следовал скрупулезно и безоговорочно.

Основным жизненным принципом Вульфа был максимальный комфорт, который заключался в материальной независимости и занятии тремя интересными и приятными вещами: тренировке мозгов в процессе раскрытия запутанных преступлений, гурманстве и цветоводстве. Поскольку все эти занятия требовали некоторого количества мускульных усилий, у Вульфа было три помощника, постоянно проживающих в его особняке и выполняющих всю черную работу: Арчи Гудвин, от лица которого ведется повествование во всех романах, был оперативником и личным секретарем, Фриц Бреннер – личным поваром, а Теодор Хорстман – личным садовником.

Страсть к орхидеям – ничуть не слабее других человеческих страстей, ее можно сравнить и с коллекционированием, и с чревоугодием, и с любовью к власти и женщинам. Заключив себя в четырех стенах, Вульф жил полной, насыщенной жизнью, его мир включал в себя несколько несоприкасающихся между собой кругов – криминальный, гурманский и мир любителей орхидей. Вероятно, авторам криминального детектива или тем, кто пишет о вкусной и здоровой пище, есть, о чем поговорить с читателем в связи с технологией раскрытия преступлений или секретами приготовления изысканных блюд на кухне Ниро Вульфа, я же предлагаю обсудить наиболее близкий мне предмет – орхидеи Вульфа с точки зрения их агротехники.

Представьте себе трехэтажный особняк в Нью – Йорке, на крыше которого имеется большая оранжерея с тремя температурными отсеками, зимним садом, камерой для обработок пестицидами, кладовкой, комнатой для пересадок и каморкой садовника. Это и есть тот особый мир, в котором растут и цветут десять тысяч орхидей и где Вульф ежедневно проводит 4 часа – с 9 до 11 утром и с 14 до 18 днем. Как и каждого садовника, меня всегда немного смущало огромное число растений, которое росло у Вульфа на сравнительно небольшой площади. Ведь чтобы разместить десять тысяч горшков с взрослыми цветущими орхидеями необходимо, по крайней мере, 400 квадратных метров стеллажной площади.

Эта площадь могла бы быть и поменьше, если бы часть растений выращивалась не в горшках, а на блоках из стволов древовидных папоротников или кусков коры, подвешенных под крышей оранжереи. Однако, хотя это и кажется невероятным сегодня, во времена написания романов о Ниро Вульфе (то есть в 1934 – 68 годах) все орхидеи у европейских и американских садоводов выращивались только в горшках и корзинках.

Основным субстратом, которым пользовались в то время, были корневища папоротника осмунды королевской (Osmunda regalis). Нарезанные кусками промытые от земли корневища смешивали со сфагновым мхом и сажали в этот субстрат орхидеи, причем набивали горшки так плотно, что растение сразу же после посадки можно было приподнять со стеллажа “за ушки”. Затем осмунда королевская была признана редким видом, ее повсеместно запретили собирать в промышленных количествах и вывозить из мест естественного произрастания. Лишившись основного субстрата, орхидееводы всего мира стали экспериментировать с различными органическими и неорганическими материалами.

Вскоре они выяснили, что эпифитные орхидеи можно выращивать на самых разнообразных субстратах – от сложных, состоящих из множества смешанных в определенных пропорциях компонентов до простой молотой древесной коры или даже полистироловых шариков. Эпифитные орхидеи могут приспособиться к самым разнообразным субстратам, нужно только правильно подобрать все другие условия – частоту увлажнения, степень просушки между поливами, систему подкормок, влажность воздуха, освещенность и так далее.

Вульф и его садовник Хорстман в качестве субстрата для своих орхидей также предпочитали осмунду, хотя использовали и торф (по-видимому, это был волокнистый верховой торф, специально выписываемый из-за границы), а также мох сфагнум. На дно каждого горшка они обязательно клали основательный слой дренажа в виде битых глиняных черепков. Пользуясь этими субстратами, наши садовники виртуозно освоили все тонкости полива и подкормок, поскольку у них хорошо росли и прекрасно цвели самые разнообразные орхидеи.

Итак, десять тысяч горшков с орхидеями выращивались в трех оранжереях с разными температурными режимами. Такая традиция сложилась еще в XIX веке, когда английские садовники рекомендовали разделять все орхидеи в больших коллекциях по требованиям к температуре на три части. В теплой оранжерее Вульф выращивал фаленопсисы, онцидиумы, ванды, некоторые виды венериных башмачков. В каттлейной (умеренной) оранжерее были собраны каттлеи, лелии, дендробиумы и гибриды, которые требовали теплого содержания в течение всего года, кроме зимнего сезона, во время которого ночная температура понижалась до 12-15 С. В холодной оранжерее с зимней ночной температурой 10-12 С у Вульфа росли цимбидиумы, одонтоглоссумы, целогины, мильтонии, масдевалии и другие высокогорные виды..

Черные орхидеи

Глава 1

Понедельник — на выставке цветов. Вторник — на выставке цветов. Среда — на выставке цветов. И это я, Арчи Гудвин. Как же так?

Я не отрицаю — цветы приятны, но миллион цветов вовсе не в миллион раз приятнее одного-единственного. Вот устрицы — вкусная штука, но кому же придет в голову съесть содержимое целого бочонка?

Я не особенно возмущался, когда Ниро Вульф послал меня туда. Я отчасти ожидал этого. После шумихи, поднятой вокруг выставки воскресными газетами, было ясно, что кому-то из наших домашних придется пойти взглянуть на эти орхидеи. А раз Фрица Бреннера нельзя отделить от кухни так надолго, а самому Вульфу, как известно, больше всего подходит кличка Покоящееся Тело, вроде тех тел, о которых толкуют в учебниках физики, было похоже, что выбор падет на меня. Меня и выбрали.

Когда Вульф в шесть часов спустился из оранжереи и вошел в контору, я отрапортовал:

— Я видел их. Украсть образчик было невозможно.

Он ухмыльнулся, опуская себя в кресло:

— Я и не просил тебя об этом.

— Никто и не говорит, что просили, просто вы ждали, что я сделаю это. Их три — они под стеклянным колпаком, и рядом прохаживается охранник.

— Какого они цвета?

— Черные цветы никогда не бывают черными. Какого они цвета?

— Ну, — я раздумывал, — представьте себе кусок угля. Не антрацит, а просто каменный уголь.

— Минутку. Полейте его темной патокой. Да, так будет похоже.

— Тьфу. Ты не можешь точно определить этот цвет. И я не могу.

— Что ж, пойду куплю кусок угля, и мы попробуем.

— Нет. А лабеллии там есть?

— Да, патока поверх угля. Лабеллий много, не такая масса, как аурей, но почти столько же, сколько труффаутиан. Возле пестика орхидеи они слегка оранжевые.

— Никаких следов увядания?

— Завтра отправляйся туда опять и посмотри, не вянут ли лепестки у самого основания. Ты знаешь обычные признаки. Я хочу знать, брали ли с них пыльцу.

Вот так я оказался там снова во вторник после ленча. Тем же вечером, в шесть часов, прибавил несколько деталей к моему описанию и доложил, что признаков увядания нет.

Я уселся за свой стол напротив Вульфа и постарался придать холодность взгляду.

— Не будете ли вы так добры объяснить мне, — обратился я с любезной просьбой, — почему женщины, которые ходят на цветочные выставки, все на один манер — их ни с кем не спутаешь? По крайней мере на девяносто процентов. Особенно если смотреть на ноги. Это что — правило? А может, им всем никогда не дарили цветов, они потому и ходят — поглядеть? Или, может…

— Заткнись. Не знаю. Иди завтра туда опять и отыскивай признаки увядания.

Видя, как он мрачнеет с каждым часом, и все из-за трех дурацких орхидей, нельзя было не понять, что он уже дошел до ручки. И я снова отправился туда в среду, а попал домой не раньше семи.

Входя в контору, я увидел, что он сидит за своим столом с двумя пустыми пивными бутылками на подносе и наливает в стакан из третьей.

— Ты заблудился? — осведомился он.

Я не стал обижаться, понимая, что внешний мир Вульф представляет себе довольно смутно. Пожалуй, он досиделся в своей берлоге до того, что и не поверил бы, что человек в состоянии преодолеть несколько кварталов без посторонней помощи. Я объяснил, что никаких признаков увядания не обнаружил.

Сев за свой стол, я просмотрел почту, а потом поднял на него глаза и сказал:

— Я подумываю о женитьбе.

Его полуопущенные веки не шевельнулись, но я заметил, что взгляд его изменился.

— Мы могли бы поговорить откровенно, — продолжал я. — Я прожил в этом доме больше десяти лет, составлял ваши письма, защищал вас от телесных повреждений, заботился, чтобы вы не спали постоянно, снашивал шины вашего автомобиля и собственные ботинки. Рано или поздно одно из моих поползновений жениться должно оказаться не просто шуткой. И откуда вам знать, как обстоит дело на этот раз?

Он издал неопределенный звук и потянул к себе стакан.

— О’кей, — сказал я. — Вы достаточно хороший психолог, чтобы знать, что означает, когда мужчине постоянно хочется говорить о какой-нибудь девушке. Предпочтительнее, конечно, с кем-то, кто проявляет внимание. Вы можете себе представить, что это значит, если я хочу говорить о ней даже с вами. Важнее всего, что сегодня я видел, как она мыла ноги.

Он поставил стакан на место:

— Значит, ты был в кино. Сегодня. Это было…

— Нет, сэр, вовсе не в кино. Плоть, и кости, и кожа. Вы когда-нибудь были на выставке цветов?

Вульф закрыл глаза и вздохнул

— Так или иначе, — продолжал я, — вы ведь, конечно, видели открытки с этих выставок и знаете, что миллионеры и крупные фирмы всегда придумывают что-нибудь эдакое. Вроде японского сада, или «сада камней», или пикардийских роз. В этом году «Ракер и Дилл» — они специализируются на семенах и рассаде — превзошли всех: устроили прямо-таки уголок природы. Кусты, опавшие листья, зеленая трава, полно полевых цветов, несколько деревьев с белыми цветами и полянка с прудом и камнями. Мужчина и девушка устраивают пикник. Они там весь день — с одиннадцати до половины седьмого и с восьми до десяти вечера. Сначала собирают цветы, потом завтракают. Сидят на траве и читают. А в четыре мужчина ложится, закрывает лицо газетой и начинает дремать. В это время девушка снимает чулки и туфли и опускает ноги в воду. Тут толпа просто рвет веревки. Лицо и фигура у нее прелестные, но ноги — прямо произведение искусства. Разумеется, она старается не замочить юбку, а вода быстро бежит по камням. Говоря как художник…

Читайте также:  Уход за диффенбахией, размножение в домашних условиях

— Ха! Ты не смог бы нарисовать даже…

— Я не сказал «рисуя как художник», я сказал «говоря как художник». Я знаю, о чем говорю. О слиянии линий в гармоничное сочетание. Это на меня действует. Я люблю изучать…

— У нее длинноваты икры.

Я посмотрел на него с удивлением. Он ткнул пальцем в газету на столе:

— Вот ее снимок в «Пост». Ее зовут Энн Трейси. Она стенографистка у «Ракер и Дилл» в конторе. Ее любимое блюдо — ежевичный пирог с мороженым.

— Она не стенографистка! — Я вскочил. — Она секретарь! Секретарь В. Дж. Дилла! — Я нашел страницу в «Пост». — У нее чертовски ответственная работа. Допускаю, что икры выглядят здесь чуть длинноватыми, но это просто плохое фото. Неверный ракурс. Во вчерашнем «Таймс» получше, и статья…

— Тогда вы должны представить, что я чувствую. Я снова сел. — Мужчины забавны, — сказал я философски. — Пока девушка с таким лицом и фигурой просто жила со своими папой и мамой и записывала, что диктует В. Дж. Дилл, похожий на лягушку, хотя он и президент Атлантического общества садоводов (он был там сегодня), — кто знал ее и замечал? Но посадите ее в людное место, заставьте снять туфли и чулки и опустить ноги в воду на третьем этаже «Гранд сентрал палас». И что получается? Билли Роуз приходит посмотреть на нее. Завсегдатаев киношек приходится выгонять силком. Фотографов — целый батальон. Льюис Хьюитт приглашает ее обедать.

— Хьюитт? — Вульф открыл глаза. — Льюис Хьюитт?

Я знал, что это имя испортит ему пиво. Льюис Хьюитт — тот самый миллионер, в чьем поместье на Лонг-Айленде вырастили черные орхидеи, породившие в Вульфе такие пароксизмы зависти, каких в его прежних ребячествах мне не приходилось наблюдать.

— Ага, — весело сказал я, — сам Лью в пальто, которое стоит двести долларов, и в перчатках из кожи молодой газели, вскормленной медом и молоком, и с тростью, по сравнению с которой ваша лучшая «малакка» не более чем кусок рыболовной удочки. Я видел, как Энн выходила с ним меньше часа назад, перед тем как я уехал. К ее плечу была приколота черная орхидея! Вероятно, он сам ее срезал. Она — первая женщина, удостоившаяся чести носить черную орхидею. А всего лишь на прошлой неделе она своими прелестными пальчиками печатала на машинке. — Я улыбнулся: — Этому Лью надо было хоть чем-то превзойти остальных. Там ведь полно мужчин, которые не в состоянии отличить пестика от тычинки. У парня, что устраивает с нею пикник, фатоватая ухмылка. Его зовут Гарри Гулд, он садовник в компании Дилла. Еще видел небритого старикашку, который смотрит на нее, будто собирается молиться. Благообразный молодой человек с серьезным подбородком прогуливается, делая вид, что не смотрит на нее. Его зовут Фред Апдерграф, владелец «Оранжерей Апдерграфа, Эри, штат Пенсильвания». У них выставка неподалеку. И еще масса других, начиная с меня. Ваш приятель Лью собирается стать моим соперником. Вчера Энн случайно улыбнулась мне, и я вспыхнул с ног до головы. Намерения у меня честные и вполне определенные. Посмотрите на эту ее фотографию, а теперь взгляните сюда. — Я поставил ногу на край стола и задрал штанину до колена. — Представьте, что я сниму ботинок и носок, и присовокупите ваши познания в селекции. Какой бы мог получиться результат, если…

— Тьфу, — произнес Вульф, — перестань пачкать стол. Завтра ты пойдешь туда снова и будешь искать признаки увядания, а здесь появишься ровно в шесть.

Но он не выдержал. На следующий день за ленчем его любопытство наконец вылилось через край. Он отставил чашечку кофе с видом человека, готового во имя долга перенести все испытания, и сказал мне:

— Приготовь машину, пожалуйста. Я еду сам, чтобы взглянуть на эти пресловутые цветы.

Орхидея Фаленопсис – отзыв

Чем мы хуже Ниро Вулфа? 🙂 Выращиваем орхидеи. Все нюансы правильного ухода

Все знаменитые сыщики имели хобби. Шерлок Холмс, например, играл на скрипке, мисс Марпл – вязала, а Ниро Вулф выращивал орхидеи.

Орхидеи были его наложницами: безвкусно наряженными, дорогостоящими, паразитическими и темпераментными.

В теплой оранжерее любимицей Ниро Вульфа была фаленопсис Афродита (Phalaenopsis aphrodite), ведь не раз, спускаясь из оранжереи, он ставил в воду ее срезанные цветоносы. В конце 19 века ее называли «королевой орхидей». Сегодня фаленопсис является одним из самых распространенных видов выращиваемых садоводами по всему миру.

Сдается мне, что на такую популярность повлиял тот факт, что цветок не требователен к уходу, в отличие от других своих капризных собратьев. Гибридные особи имеют самые разнообразные оттенки, отличаются длительным периодом цветения и коротким периодом покоя.

Как выбрать фаленопсис

Проще простого. Идем в цветочный магазин и покупаем самое понравившееся растение, которое выглядит здоровым Не страшно, если у орхидеи окажутся пожелтевшими нижние листья – это естественный процесс.

Условия содержания

Лучшее место для орхидеи – это подоконник. Она не выносит прямого солнечного освещения, поэтому окна, выходящие на южную сторону, лучше притенять. Для этой цели идеально подходят жалюзи. Оптимальный вариант – юго-восток и запад.

Температурный режим

Когда речь заходит об орхидеях, возникает картинка влажного тропического леса и пышные корни орхидей, свисающих с поросших мохом ветвей…Однако дома не обязательно устраивать для растения джунгли с насыщенным влагой воздухом. Фаленопсис прекрасно чувствует себя в квартирных условиях, единственное, что ей может навредить – сухой воздух, идущий от батареи.

Оранжерея Ниро Вульфа была разделена на три отсека в зависимости от температурного режима. В теплой оранжерее росли фаленопсисы, онцидиумы, ванды, некоторые виды венериных башмачков. В умеренной Вульф выращивал каттлеи, лелии, дендробиумы и гибриды, которые требовали теплого содержания в течение всего года, но в зимний сезон ночная температура понижалась до 12 – 15 С. В холодной оранжерее ночная температура зимой понижалась до 10-12 С где росли цимбидиумы, одонтоглоссумы, целогины, мильтонии, масдевалии и другие высокогорные виды.

Почва

Орхидея в природных условиях растет на деревьях, то есть корнями наружу, поэтому субстраты для посадки необходимо выбирать «дышащие», быстро сохнущие и не дающие застоятся влаге. Почву для посадки орхидей можно приобрести в специализированных магазинах. Мне нравится «Садко», туда входят сосновая кора, березовый уголь и торф.

Ниро Вульф с садовником Хорстманом использовали осмунду, волокнистый верховой торф специально привезенный из-за границы и мох сфагнум. На дно каждого горшка он предпочитал ставить дренаж в виде битых глиняных черепков.

Полив

Запомните золотое правило – лучше не долить, чем перелить. Фаленопсис любит влажный грунт, но если сильно заливать растение, могут загнить корни. Не следует лить воду на цветок сверху: попадете на листья, особенно в пазухи, также загниют. Лучше всего увлажнять цветок через поддон.

Цветение

Наконец добрались до пункта, ради которого и заводят орхидею – это ее крупные бархатные цветы, радующие взор практически круглый год. Успешное цветение во многом зависит от правильного ухода: слишком жарко или холодно и орхидея сбрасывает цветки, переувлажнили почву и цветок опять хиреет. А иногда она не цветет по совсем уж непонятным причинам. Не цветет и все

Выбор вазона

как ни странно также важен. Если при пересадке определить детку в глиняный и керамический горшок, растение скорее всего погибнет. Причина – плохая вентиляция корневой системы. Лучше всего подойдут пластиковые вазоны с большим количеством дырочек, которые можно пробить вручную. Тара должна быть прозрачная, ибо корни орхидеи также участвуют в фотосинтезе. Еще – плетеные корзины, и цветку хорошо, и смотрятся декоративно.

Пересадка

Аккуратно извлечь цветок из горшка, стряхнуть субстрат (кони не распутывать и не отдирать от них то, что налипло), осмотреть корневую систему. Мертвые участки (серо-коричневые, сморщенные и мягкие) отрезать секатором, а ранки присыпать активированным углем. На дно вазона положить дренаж (например, керамзит), поверх кусочки коры крупной фракции. Затем опустить сам цветок и аккуратно засыпать субстратом. Я постукиваю по краям горшка, чтобы субстрат как бы втрусился между корнями.

Перед посадкой субстрат следует размочить, дать стечь воде и немного просушить. Посадка производится во влажный субстрат. После этого орхидею поливают не раньше чем через 3-4 дня.

Размножение

Орхидеи размножаются вегетативно. Когда на обрезанном цветоносе из почки начало расти что-то странное, я удивилась. До этого я была уверена, что орхидеи размножаются пасынками, как фиалки. Нечто выпустило воздушные корни и листья. Стало понятно, что это детка и ее нужно как-то отделить от материнского стебля. Это следует делать аккуратно, чтобы не повредить материнский организм и саму детку. Инструмент, которым срезаете, следует продезинфицировать – это, кстати, еще одно открытие для меня. Ни разу не сталкивалась с необходимостью применять антисептики при манипуляциях с цветком! Все ранки припудриваются активированным углем или коричным порошком. Поскольку у детки были сформированы корни, я высадила ее в грунт, без предварительного выращивания в тепличке. О том, как выращивать деток, есть много информации в интернете.

Удобрение

Быть или не быть? Удобрять или нет? Конечно, подкормка не зря придумана – специализированные минеральные комплексы могут стимулировать орхидею к цветению за считанные дни. Я не экспериментировала, беру всегда Бона Форте.

Важно: нельзя подкармливать больные, слабые или только что пересаженные растения. В этом случае лучше использовать внекорневое внесение удобрений (для того, чтобы не обжечь корни). Так кстати и возни меньше. Опрыскал цветочки и все.

Опрыскиватель у Вульфа был просто великолепный, сделанный по специальному заказу. Он вмещал два галлона жидкости, был снабжен камерой сжатия и электрическим моторчиком и при всем том весил всего лишь одиннадцать фунтов

Борьба с вредителями

Неоднократно мои цветы атаковала мелкая мошка. Такие препараты как актеллик и фундазол приносили лишь временный результат. На одном из форумов я вычитала, что в борьбе с насекомыми успешно используется эфирное масло эвкалипта. В воду для опрыскивания я стала добавлять пару капель масла, оказывается мошка не переносит запах и погибает от него!! Можно также добавлять пару капель в поддон.

Уход за орхидеями совсем не сложен, поэтому я конечно советую к разведению этот прекрасный удивительный цветок.

Орхидеи Ниро Вульфа

Ниро Вульф – частный детектив, вымышленный персонаж цикла детективных романов писателя Рекса Стаута. Чем же этот персонаж интересен для любителей орхидей? У Вульфа было весьма занятное увлечение – садоводство. Этому делу, не смотря на свой жесткий распорядок дня и нелюбовь к передвижению не только по своему огромному дому, но и за его пределы, он посвящал 2 часа утром и 2 часа вечером.

Давайте более подробно рассмотрим привычки и характер персонажа Ниро Вульфа. Основным жизненным принципом он считал максимальный комфорт благодаря материальной независимости и занятии тремя видами деятельности: тренировка мозгов, гурманство и цветоводство. Первый вид деятельности реализовывался благодаря раскрытию разных преступлений. Для того, чтобы минимально прикладывать физические усилия для чего либо, в его доме проживало трое человек:

  • Арчи Гудвин – личный секретарь и оперативник, который и собирал для детектива все факты о совершенных преступлениях, ведь сам Ниро Вульф очень редко выходил из дому;
  • Фриц Бреннер – личный повар;
  • Теодор Хорстман – личный садовод.

Ниро Вульф владел трёхэтажным особняком в Нью-Йорке, на крыше которого находилась большая оранжерея для орхидей. Оранжерея была поделена на три отсеки с разными температурными режимами, отдельно зимний сад, камера для обработок пестицидами, кладовка, комната для пересадок и каморка для садовника. В оранжерее Вульфа было около 10 тысяч взрослых цветущих орхидей и как все они помещались на крыше – загадка.

Читайте также:  Фотоурок по размножению клубневой бегонии

Субстратом для растений, в то время (1934-1968), служили корневища папоротника осмунды королевской и мох сфагнум. Промытые от земли и нарезанные корни смешивали с мхом и сажали орхидею, плотность субстрата в горшке была настолько велика, что сразу после посадки растение можно было приподнять «за ушки». Вскоре осмунду королевскую признали редким видом и запретили использовать в промышленных количествах. Пришлось искать замену и исследователи выяснили, что субстратом для орхидных могут быть разные компоненты от сложных до самых простых, как молотая древесная кора или полистироловые шарики.

Ниро Вульф с садовником Хорстманом использовали осмунду, волокнистый верховой торф специально привезенный из-за границы и мох сфагнум. На дно каждого горшка он предпочитал ставить дренаж в виде битых глиняных черепков. Он со своим помощником знал все тонкости полива, подкормок и температурных режимов, ведь в оранжерее росли самые разнообразные представители орхидей. По сложившейся еще в 19 веке традиции английских садоводов, оранжерея была разделена на три отсека в зависимости от температурного режима. В теплой оранжерее росли фаленопсисы, онцидиумы, ванды, некоторые виды венериных башмачков. В умеренной Вульф выращивал каттлеи, лелии, дендробиумы и гибриды, которые требовали теплого содержания в течение всего года, но в зимний сезон ночная температура понижалась до 12 – 15 С. В холодной оранжерее ночная температура зимой понижалась до 10-12 С где росли цимбидиумы, одонтоглоссумы, целогины, мильтонии, масдевалии и другие высокогорные виды.

Свое предпочтение детектив отдавал Мильтонии из холодной оранжереи и выращивал только природные виды. Все Мильтонии о которых упоминается в романах выделены в род мильтониопсис (Miltoniopsis) и насчитывают всего шесть видов. Наиболее часто упоминаются мильтониопсис Роэзла (M. roezlii) и мильтониопсис Флагоносная (M. vexillaria). Ареалом обитания этих орхидей являются горы Колумбии. Они обе имеют похожий внешний вид с большими цветками, которые в диаметре достигают 10 см, и отличаются окрасом. У мильтониопсис Роэзла цветки снежно-белые с пурпурными пятнами у основания лепестков и оранжево-желтым пятном в основании губы, а у мильтониопсис Флагоносной цветки окрашены в разные оттенки розового и пурпурного цветов. Цветки, кроме яркого окраса имеют сильный аромат садовых роз. Практически круглогодичное цветение порадует глаз. Но у этих прелестных цветов есть один недостаток, после среза они практически сразу увядают.

В теплой оранжерее любимицей Ниро Вульфа была фаленопсис Афродита (Phalaenopsis aphrodite), ведь не раз спускаясь из оранжереи он ставил в воду ее срезанные цветоносы. В конце 19 века ее называли «королевой орхидей». Эта моноподиальная орхидея имела 5-10 плотных мясистых листьев зеленого цвета длиной в 50 см. Цветонос достигал дины в 1 метр и еще ветвился, создавая цветоносы второго порядка и увеличивая их общее количество. Цветки окрашены в молочно-белый цвет, а губа имеет желтый или пурпурный оттенок. Диаметр цветка 6-8 см. Благодаря тому, что цветонос развивает боковые побеги постепенно его цветение длится достаточно долго. Взрослое растение может давать до трех цветоносов в год и с появлением нового листка появляется новый цветонос.

Какие же орхидеи любил Ниро Вульф?

Самыми любимыми орхидеями Вульфа были каттлеи и их гибриды, о них упоминается в 10 романах. Фантастически крупные цветки нежного окраса с приятным ароматом. Их изюминкой является крупная и ярко окрашенная губа. Окрас этих орхидей очень разнообразный от зеленовато-белого до ярко-желтого и красно-коричневого. Они легко скрещиваются не только между собой, но и с другими видами и поэтому стали родоначальниками многих гибридов. Ниро Вульф пытался самостоятельно выводить новые виды.

Удивительно, но этот персонаж участвовал в выставках и получал медали. Его мечтой было вывести орхидею девственно белого или совершенно черного окраса. Этот герой делится опытом выращивания орхидей со своими читателями. В 19 веке не каждый садовод мог похвастаться выращенной из семян орхидеей. Это связано с тем, что похожие на пыль семена орхидеи не имеют никаких полезных веществ и в естественных условиях прорастают с помощью особого эндомикоризного грибка, из сотен тысяч семян прорастали только единицы.

Но в 20 веке ученые обнаружили, что орхидеи можно проращивать семена без участия грибков. Благодаря этому открытию технология выращивания стала доступна всему миру и сейчас насчитывается около 100 тысяч не только межвидовых, но и межродовых гибридов орхидей.

Работа Вульфа и Хорстмана впечатляет ведь для того чтобы получить сеянцы для высадки очень сложно и занимает длительное время. Банки с проростками ставят в специальные климат камеры со специальным температурным режимом, освещенностью и влажностью и там они проводят около года перед высадкой в оранжерею. Сеянцы фаленопсисов только в самых благоприятных условиях способны зацвести через 3-4 года, а сеянцы каттлей и венериных башмачков – через 5-7 лет. После цветения Вы можете заметить какие-то дефекты на цветках и годи работы потрачены напрасно.

Стоит заметить Ниро Вульф относился к цветоводству очень ответственно. В одном из романов упоминается, что он тщательно следил за тем, чтобы в его цветнике не появился вредитель. В оранжерея была оборудована камера для фумигации и ни одно растение туда не попадало без предварительной обработки. Во время отъезда на выставку он заметил на одном из растений мучнистого червеца и сразу послал телеграмму Хорстману, чтобы он проверил все орхидеи и при необходимости предотвратил распространение вредителя.

В коллекции орхидей Ниро Вульфа имеются два достаточно известные гибрида, которые со временем стали прародителями множества сортов орхидей. Это лелиокаттлея Люстре «Вестонбирт» (Laeliocattleya Lustre «Westonbirt») и цимбидиум Александрa «Вестонбирт» (Cymbidium Alexanderi «Westonbirt»). Оба гибрида были созданы гибридизатором Х. Г. Александером. Лелиокаттлея Люстре «Вестонбирт» впервые зацвела в 1907 году и приятно удивила общество крупными пурпурно-розовыми цветками.

Цимбидиум Александра «Вестонбирт» был выведен в 1911 году и имел цветки бело-розового цвета. На основе цимбидиума Александра было выведено множество белых и розовых сортов цимбидиумов. Благодаря этому сорту в Европе именно цимбидиумы стали популярной срезочной культурой.

Именно у персонажа Ниро Вульфа есть чему поучится не только цветоводам-новичкам но и профессионалам.

Ниро Вульф и все – все – все.

Да, он пронзил моё сердце! А в сердце самого Ниро Вульфа царят две основные привязанности: разведение орхидей и любовь к высокой кухне. На самом деле, он больше всего любит своих помощников, но тщательно это скрывает. Ниро Вульф проживает в собственном особняке в Нью – Йорке. Гениальный сыщик внушителен и даже массивен:
“Покончив с обедом, мы расположились в конторе. Вульф восседал у себя за столом, скрестив пальцы на усыпальнице колбасок, которую в данный момент представляло его брюхо”. (Чёрные орхидеи)
“Вульф пропустил его слова мимо ушей. Откинувшись в кресле и сплетя пальцы на Гринвичском меридиане необъятного экватора своего живота, он был готов забыть об ордере на обыск и приступить к обсуждению дела”. (Требуется мужчина)

Великий детектив невозмутим, мимика его весьма сдержанна, и только в редких случаях он позволяет себе разнообразие эмоций, что часто производит комичное впечатление на окружающих: “Вульф присел на упаковочный ящик, лишь частично уместившись на нём, и жеманно улыбнулся инспектору – так, как способен жеманиться только слон”.(Чёрные орхидеи)

Наличествует и “Ватсон” – сыщик Арчи Гудвин. Он умен, проворен и совершенно незаменим. Вульф часто рассчитывает на сообразительность Арчи, и тот не подводит. Эффектная красотка легко способна увлечь Гудвина, но сетей Гименея он пока миновал. Вульф выпивает несколько литров пива в день, его помощник предпочитает молоко. Арчи очень порядочен, ответственен и остроумен. Именно от его лица ведется повествование. Кроме того, Арчи выполняет роль своеобразной “няньки” при своём гениальном, но неповоротливом патроне.

Дело в том, что Вульф не покидает дом без крайней необходимости, даже домашняя жизнь подчинена строгому и неизменному ритуалу: “За десять лет я привык находить Ниро Вульфа, как статую Свободы, там, где его оставил”.
Основные дела гения: уход за орхидеями (в этом ему помогает проживающий в доме садовник Теодор Хорсман), ритуал принятия пищи, планирование с поваром Фрицем Брённером изысканного меню, чтение книг, подсчет пивных пробок. Также Вульф тратит много часов на изучение географического атласа. Арчи шутит, что если судьба забросит их даже в самый отдаленный уголок земли, без сомнения – всё там будет знакомо. Однако, Ниро Вульф не спешит покидать свой уютный особняк. В те редчайшие случаи, когда гений вынужден покинуть дом, дел у его помощника резко прибавляется. В этом остроумном отрывке описываются дорожные приготовления ко сну:
“Пришлось решиться на подвиг. Я позвонил, чтобы проводник приготовил постель. Потом подошёл к Вульфу – но нет.
Помню, в старинном романе, который как – то попал мне в руки, было подробно описано, как очаровательная молодая девушка вошла в спальню и своими прелестными пальчиками прикоснулась к застёжке платья. “А теперь, – говорилось там, мы должны покинуть её. Мы с вами, дорогой читатель, должны проявить деликатность. Нельзя подсматривать девичьи тайны. Ночь распростерла свои опахала, поступим так же, читатель!”
Что ж, я согласен”. (Слишком много поваров)

Вульф ненавидит работать, но он вынужден содержать целый штат людей (Арчи, садовник и повар проживают в особняке сыщика, есть ещё несколько помощников, услугами которых пользуются при расследованиях). Поэтому ради заработка Ниро распутывает сложные преступления, гонорары сыщика высоки. Есть и свой “Лестрейд” – инспектор Кремер. Они с Вульфом по – своему привязаны друг ко другу, но постоянно пререкаются. Кремер часто бывает взбешен высокомерностью и несговорчивостью детектива, заявляет, что мечтал бы “сшить саван из ночной рубашки Вульфа и завернуть в него упрямца”.

У Вульфа есть свой Mind Palace, для того, чтобы разгадать преступление, он часто впадает в некое подобие транса. Активность гения в основном интеллектуальная, любые усилия прочего рода крайне редки и неизменно изумляют людей, хорошо знакомых с сыщиком: “Прошло полчаса или около того, когда я услышал знакомое хрюканье. Обернувшись, чтобы посмотреть на него, я чуть не свалился с лестницы: Вульф сам, лично, встал со своего места и принялся что-то делать”.(Требуется мужчина)

На данный момент мною прочитано всего пять книг про Ниро Вульфа, поэтому выше была дана только та основная информация, которую я успела почерпнуть. Но я уже очень благодарна Ниро Вульфу и его создателю Рексу Стауту.

Книга “Чёрные орхидеи” вдохновила меня на занятие цветоводством. А то я как – то без особого усердия в последнее время обращалась со своими растениями. Прочитала детектив – пошла оборвать отцветшие соцветия петунии, потом провела подкормку для всех обитателей горшков, а вчера очередные черенки кактусов рассадила. Подписалась на ряд тематических сообществ.

“Слишком много поваров” – пока мой фаворит. Заварила чай, наделала бутербродов и начала читать. Эх, ты и Ниро Вульф – почувствуй себя ничтожеством! В книге речь идет о встрече 15 величайших маэстро кулинарного искусства, перечисляются изысканные блюда, а тут я со своими бутербродиками.
Даже Арчи Гудвин заражается духом высокой кухни и рекомендует посетителей следующим образом: “- Две особи мужского пола. Один как ваниль, другой как корица. Хотят вас видеть”.
Конечно, Ниро Вульф блестяще раскрывает преступление, но меня ещё одна загадка заинтересовала: в романе подробно перечисляется обеденное меню из пяти перемен блюд, одно из которых – форель под соусом (гурманы съели её целиком вместе с головой и костями, да, именно так поступают истинные гурманы). После небольшого перерыва гостей ждала дегустация жареных голубей.
Ладно, когда Ниро Вульф уплетает такой обед – это понятно. Инспектор Кремер как – то пошутил, что у великих людей часто после смерти изымают мозг для исследования, у Вульфа следовало бы изучать его необъятный желудок.
Но среди обедающих были молодые прекрасные девушки, практически хрупкие нимфы. И вот после такого обеда (одна форель целиком чего стоит, форель совсем не маленькая рыбка, я уж не говорю о перечне из нескольких мясных блюд) они идут танцевать! Хотя, исходя из всех законов логики, должны были отползти в тенёчек ближайшего куста и приходить в себя от столь обильной трапезы. Но сильфиды кружатся в танце, а в это время готовится стрррашное преступление.

Читайте также:  Всё о суккулентах - Кактусы и суккуленты

Других бумажных книг про Вульфа в “общем библиотечном фонде” я пока не нашла, поэтому остальные читала онлайн.
Друзья, будьте бдительны – избегайте читать романы Рекса Стаута на сайте tululu, там выложены “куцые варианты” произведений (пропущены не то что фразы, а целые куски текста), что способно испортить все впечатление.

“Красная шкатулка”. её я читала онлайн. Читала и думала: “что стряслось с автором, где мягкий юмор, остроумные описания, хлесткие эпитеты?” Оказывается, я читала “куцый вариант”. Хоть заново перечитывай!
Сама детективная составляющая очень увлекательна, правда, я догадалась в подробностях о развязке ещё в середине повествования. Но идея отличная! Так что горячо рекомендую, но лучше в бумажном варианте.

“Лига перепуганных мужчин” – над группой бывших выпускников Гарварда завис Дамоклов меч. Двое уже мертвы, вопрос только в том – кто из них следующий? Вульф не упускает ни одной мелочи, он даже иронизирует над литературным стилем угрожающих посланий. В этом романе мы ясно понимаем, насколько Арчи Гудвин дорог Вульфу.

“Требуется мужчина” – рассказ, а не роман. Ниро Вульф чуть не попадает впросак, что может дорого стоить не только ему, но и всем обитателям особняка.

Друзья, какие книги про Ниро Вульфа вы могли бы мне порекомендовать? Есть ли удачные экранизации?

спасибо port_side , она порекомендовала сериал Тайны Ниро Вульфа. Вот тут его можно посмотреть онлайн.

Страсть к орхидеям. Орхидеи Ниро Вульфа

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 258 727
  • КНИГИ 594 535
  • СЕРИИ 22 259
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 556 251

Понедельник – на выставке цветов. Вторник – на выставке цветов. Среда – на выставке цветов. И это я, Арчи Гудвин. Как же так?

Я не отрицаю – цветы приятны, но миллион цветов вовсе не в миллион раз приятнее одного-единственного. Вот устрицы – вкусная штука, но кому же придет в голову съесть содержимое целого бочонка?

Я не особенно возмущался, когда Ниро Вульф послал меня туда. Я отчасти ожидал этого. После шумихи, поднятой вокруг выставки воскресными газетами, было ясно, что кому-то из наших домашних придется пойти взглянуть на эти орхидеи. А раз Фрица Бреннера нельзя отделить от кухни так надолго, а самому Вульфу, как известно, больше всего подходит кличка Покоящееся Тело, вроде тех тел, о которых толкуют в учебниках физики, было похоже, что выбор падет на меня. Меня и выбрали.

Когда Вульф в шесть часов спустился из оранжереи и вошел в контору, я отрапортовал:

– Я видел их. Украсть образчик было невозможно.

Он ухмыльнулся, опуская себя в кресло:

– Я и не просил тебя об этом.

– Никто и не говорит, что просили, просто вы ждали, что я сделаю это. Их три – они под стеклянным колпаком, и рядом прохаживается охранник.

– Какого они цвета?

– Черные цветы никогда не бывают черными. Какого они цвета?

– Ну, – я раздумывал, – представьте себе кусок угля. Не антрацит, а просто каменный уголь.

– Минутку. Полейте его темной патокой. Да, так будет похоже.

– Тьфу. Ты не можешь точно определить этот цвет. И я не могу.

– Что ж, пойду куплю кусок угля, и мы попробуем.

– Нет. А лабеллии там есть?

– Да, патока поверх угля. Лабеллий много, не такая масса, как аурей, но почти столько же, сколько труффаутиан. Возле пестика орхидеи они слегка оранжевые.

– Никаких следов увядания?

– Завтра отправляйся туда опять и посмотри, не вянут ли лепестки у самого основания. Ты знаешь обычные признаки. Я хочу знать, брали ли с них пыльцу.

Вот так я оказался там снова во вторник после ленча. Тем же вечером, в шесть часов, прибавил несколько деталей к моему описанию и доложил, что признаков увядания нет.

Я уселся за свой стол напротив Вульфа и постарался придать холодность взгляду.

– Не будете ли вы так добры объяснить мне, – обратился я с любезной просьбой, – почему женщины, которые ходят на цветочные выставки, все на один манер – их ни с кем не спутаешь? По крайней мере на девяносто процентов. Особенно если смотреть на ноги. Это что – правило? А может, им всем никогда не дарили цветов, они потому и ходят – поглядеть? Или, может…

– Заткнись. Не знаю. Иди завтра туда опять и отыскивай признаки увядания.

Видя, как он мрачнеет с каждым часом, и все из-за трех дурацких орхидей, нельзя было не понять, что он уже дошел до ручки. И я снова отправился туда в среду, а попал домой не раньше семи.

Входя в контору, я увидел, что он сидит за своим столом с двумя пустыми пивными бутылками на подносе и наливает в стакан из третьей.

– Ты заблудился? – осведомился он.

Я не стал обижаться, понимая, что внешний мир Вульф представляет себе довольно смутно. Пожалуй, он досиделся в своей берлоге до того, что и не поверил бы, что человек в состоянии преодолеть несколько кварталов без посторонней помощи. Я объяснил, что никаких признаков увядания не обнаружил.

Сев за свой стол, я просмотрел почту, а потом поднял на него глаза и сказал:

– Я подумываю о женитьбе.

Его полуопущенные веки не шевельнулись, но я заметил, что взгляд его изменился.

– Мы могли бы поговорить откровенно, – продолжал я. – Я прожил в этом доме больше десяти лет, составлял ваши письма, защищал вас от телесных повреждений, заботился, чтобы вы не спали постоянно, снашивал шины вашего автомобиля и собственные ботинки. Рано или поздно одно из моих поползновений жениться должно оказаться не просто шуткой. И откуда вам знать, как обстоит дело на этот раз?

Он издал неопределенный звук и потянул к себе стакан.

– О’кей, – сказал я. – Вы достаточно хороший психолог, чтобы знать, что означает, когда мужчине постоянно хочется говорить о какой-нибудь девушке. Предпочтительнее, конечно, с кем-то, кто проявляет внимание. Вы можете себе представить, что это значит, если я хочу говорить о ней даже с вами. Важнее всего, что сегодня я видел, как она мыла ноги.

Он поставил стакан на место:

– Значит, ты был в кино. Сегодня. Это было…

– Нет, сэр, вовсе не в кино. Плоть, и кости, и кожа. Вы когда-нибудь были на выставке цветов?

Вульф закрыл глаза и вздохнул.

– Так или иначе, – продолжал я, – вы ведь, конечно, видели открытки с этих выставок и знаете, что миллионеры и крупные фирмы всегда придумывают что-нибудь эдакое. Вроде японского сада, или «сада камней», или пикардийских роз. В этом году «Ракер и Дилл» – они специализируются на семенах и рассаде – превзошли всех: устроили прямо-таки уголок природы. Кусты, опавшие листья, зеленая трава, полно полевых цветов, несколько деревьев с белыми цветами и полянка с прудом и камнями. Мужчина и девушка устраивают пикник. Они там весь день – с одиннадцати до половины седьмого и с восьми до десяти вечера. Сначала собирают цветы, потом завтракают. Сидят на траве и читают. А в четыре мужчина ложится, закрывает лицо газетой и начинает дремать. В это время девушка снимает чулки и туфли и опускает ноги в воду. Тут толпа просто рвет веревки. Лицо и фигура у нее прелестные, но ноги – прямо произведение искусства. Разумеется, она старается не замочить юбку, а вода быстро бежит по камням. Говоря как художник…

– Ха! Ты не смог бы нарисовать даже…

– Я не сказал «рисуя как художник», я сказал «говоря как художник». Я знаю, о чем говорю. О слиянии линий в гармоничное сочетание. Это на меня действует. Я люблю изучать…

– У нее длинноваты икры.

Я посмотрел на него с удивлением. Он ткнул пальцем в газету на столе:

– Вот ее снимок в «Пост». Ее зовут Энн Трейси. Она стенографистка у «Ракер и Дилл» в конторе. Ее любимое блюдо – ежевичный пирог с мороженым.

– Она не стенографистка! – Я вскочил. – Она секретарь! Секретарь В. Дж. Дилла! – Я нашел страницу в «Пост». – У нее чертовски ответственная работа. Допускаю, что икры выглядят здесь чуть длинноватыми, но это просто плохое фото. Неверный ракурс. Во вчерашнем «Таймс» получше, и статья…

– Тогда вы должны представить, что я чувствую. – Я снова сел. – Мужчины забавны, – сказал я философски. – Пока девушка с таким лицом и фигурой просто жила со своими папой и мамой и записывала, что диктует В. Дж. Дилл, похожий на лягушку, хотя он и президент Атлантического общества садоводов (он был там сегодня), – кто знал ее и замечал? Но посадите ее в людное место, заставьте снять туфли и чулки и опустить ноги в воду на третьем этаже «Гранд сентрал палас». И что получается? Билли Роуз приходит посмотреть на нее. Завсегдатаев киношек приходится выгонять силком. Фотографов – целый батальон. Льюис Хьюитт приглашает ее обедать.

– Хьюитт? – Вульф открыл глаза. – Льюис Хьюитт?

Я знал, что это имя испортит ему пиво. Льюис Хьюитт – тот самый миллионер, в чьем поместье на Лонг-Айленде вырастили черные орхидеи, породившие в Вульфе такие пароксизмы зависти, каких в его прежних ребячествах мне не приходилось наблюдать.

– Ага, – весело сказал я, – сам Лью в пальто, которое стоит двести долларов, и в перчатках из кожи молодой газели, вскормленной медом и молоком, и с тростью, по сравнению с которой ваша лучшая «малакка» не более чем кусок рыболовной удочки. Я видел, как Энн выходила с ним меньше часа назад, перед тем как я уехал. К ее плечу была приколота черная орхидея! Вероятно, он сам ее срезал. Она – первая женщина, удостоившаяся чести носить черную орхидею. А всего лишь на прошлой неделе она своими прелестными пальчиками печатала на машинке. – Я улыбнулся: – Этому Лью надо было хоть чем-то превзойти остальных. Там ведь полно мужчин, которые не в состоянии отличить пестика от тычинки. У парня, что устраивает с нею пикник, фатоватая ухмылка. Его зовут Гарри Гулд, он садовник в компании Дилла. Еще видел небритого старикашку, который смотрит на нее, будто собирается молиться. Благообразный молодой человек с серьезным подбородком прогуливается, делая вид, что не смотрит на нее. Его зовут Фред Апдерграф, владелец «Оранжерей Апдерграфа, Эри, штат Пенсильвания». У них выставка неподалеку. И еще масса других, начиная с меня. Ваш приятель Лью собирается стать моим соперником. Вчера Энн случайно улыбнулась мне, и я вспыхнул с ног до головы. Намерения у меня честные и вполне определенные. Посмотрите на эту ее фотографию, а теперь взгляните сюда. – Я поставил ногу на край стола и задрал штанину до колена. – Представьте, что я сниму ботинок и носок, и присовокупите ваши познания в селекции. Какой бы мог получиться результат, если…

Добавить комментарий