Сад и культура Европы – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Сад и культура Европы – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 258 727
  • КНИГИ 594 535
  • СЕРИИ 22 259
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 556 254

© Д. С. Лихачев (наследник), 2018

© Е. А. Адаменко, фотографии, 2018

© Ю. В. Ермолаев, фотографии, 2018

© А. Д. Степанов, фотографии, 2018

© А. С. Степанова, фотографии, 2018

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Предисловие к третьему изданию

Третье издание «Поэзии садов» выходит без особых изменений. Исправлено несколько неточностей и опечаток, добавлено несколько разъяснений и уточнений. В 1991 г. книга вышла на польском языке: D. Lichaczow. «Poezja Ogrodóv». Ossolineum, 1991.

В 1996 г. книга вышла на итальянском языке в издательстве «Einuudi»: Dm. Lichaèev. «La Poesia dei Giardini». Torino. В следующем году она получила специальную премию фонда Хемберри по садоводческому искусству.

Моя большая благодарность переводчику книги на польский язык Наталии Сакович.

Благодарю от души господина Дж. Ейнауди, субсидировавшего перевод и издание книги в своем издательстве, а также Анну Рафферти, Барбару Рончетти, Клаудию Занчетти и особенно моего старинного друга академика Санто Грачотти за труд по изданию этой книги на итальянском языке. Самая большая моя благодарность Марине Бенцони за инициативу и помощь, постоянно мне оказываемую во всех моих деловых связях с Италией.

Предисловие ко второму изданию

Второе издание выходит со значительными дополнениями. Никаких принципиальных изменений в мою концепцию, рассматривающую стили в садово-парковом искусстве (а только этому и посвящена моя книга) в связи с великими стилями в искусстве в целом, я не вношу. Несколько развита в концептуальном отношении та часть книга, где рассматривается связь садово-паркового искусства конца XIX – начала XX в. со стилем реализма. Думаю, что некоторые мои соображения о садах позволяют понять отдельные особенности смен стилей и в литературе.

Большая моя благодарность тем, кто обратил внимание на некоторые ошибки в первом издании книги: в первую очередь Н. А. Жирмунской, доктору Э. Кроссу (Кембридж), Н. А. Силантьевой и В. Н. Яранцеву.

Благодарю своих японских коллег, переведших и издавших книгу в Японии.

Предисловие к первому изданию

Эта книга – не история садов и не описание отдельных произведений садового искусства. Это попытка подойти к садовым стилям как к проявлениям художественного сознания той или иной эпохи, той или иной страны. Страны и эпохи, разумеется, взяты не все, а только те, что могут помочь что-то объяснить в особенностях русских садов. Поэтому голландской разновидности барокко уделено больше внимания, чем французскому классицизму, а романтизм занимает в книге самое большое место, ибо его значение в русском садовом искусстве было особенно велико.

«Поэзия садов» – что я имею в виду? Есть польская книга со сходным названием – «Поэт в саду»[1], но в данном случае это совсем не то. «Поэт в саду» имеет в виду творчество поэта в саду и о саде. Меня же интересует другой вопрос: как соотносится творчество поэта с садовым искусством, каким общим стилям, каким стилистическим формациям они подчиняются, какие общие идеи выражают, а кроме того, разумеется, какую роль играет садово-парковое искусство в творчестве поэта?

Одним словом, моя книга входит в огромную тему о соотношении искусств.

А соотносятся они главным образом на почве общих стилевых тенденций эпохи – стиля в широком, искусствоведческом понимании этого слова.

Моя задача состоит в том, чтобы продемонстрировать принадлежность садов и парков определенным стилям в искусстве в целом, через которые и осуществляется связь садово-паркового искусства с поэзией. В каждую эпоху мы можем заметить определенные признаки «стиля эпохи», которые в равной мере сказываются в садах и в поэзии, подчиняются эстетическим идеям эпохи.

В моих занятиях темой садового искусства большую помощь оказывали мне мои дочери-искусствоведы – Людмила Дмитриевна и Вера Дмитриевна Лихачевы. Их дружеской придирчивой критике, их светлой поддержке я многим обязан в работе над этой книгой.

Всегда жизнерадостная и энергичная Вера трагически погибла 11 сентября 1981 г. Ее светлой памяти я посвящаю эту книгу.

В настоящее время садово-парковое искусство изучается в нашей стране по преимуществу историками архитектуры. Семантика садово-парковых произведений обычно не рассматривается[2]. Это сказывается на особенностях наших реставраций садов и парков. Последние часто лишаются своего содержания, поскольку архитекторов интересуют прежде всего зрительные аспекты садов. При этом даже сама зрительная сторона садово-паркового искусства в известной мере сужается, подчиняется современным вкусам, на первый план выступает интерес к некоей абстрактной «регулярности», понимаемой довольно упрощенно. Сады и парки предстают в основном только как произведения «зеленой архитектуры».

Так, например, Е. В. Шервинский писал: «Садово-парковое искусство представляет собой своеобразный вид архитектуры»[3]. Это было написано в статье, посвященной освоению наследия садово-парковой архитектуры, т. е. для садов и парков всех времен и народов. Далее тот же автор и в связи с той же проблемой культурного наследия писал: «Основной задачей садово-парковых композиций является решение территории как в плановом, так и в объемном отношении»[4].

Далее с некоторой оговоркой автор так обобщает всю историю садово-паркового искусства: все садово-парковые композиции делятся, с его точки зрения, «на две диаметрально противоположные категории»:

а) композиции, основанные на принципе геометрических построений, и

б) композиции, характеризующиеся отсутствием «правильности» и имеющие в своей основе как бы подчинение естественным пейзажам[5].

Аналогичным образом рассматривает садово-парковое искусство П. А. Косаревский. Он пишет, что книга его в основном посвящена «приемам» формирования паркового пейзажа и «приемам» размещения архитектурных объектов в композиции «паркового комплекса». Художественное достоинство «паркового комплекса» рассматривается в книге главным образом с точки зрения «группирования и увязки древесно-кустарниковых растений между собой, а также с рельефом занимаемой парком территории, формой и размером водной поверхности, архитектурными объектами, планировкой аллей и дорог и другими элементами, входящими в его комплекс», и т. д.[6]

В 1975 г. вышла книга Марии Эустахевич «Поэт в саду»[7]. В Англии в конце 1970-х гг. появилась книга о творчестве Александра Попа в соотношении с различными искусствами[8], где бóльшая часть уделена влиянию А. Попа на садово-парковое искусство и анализируется собственное проектирование А. Попом своего сада в Твикенхеме. Выходили книги о цветах и садах в творчестве Шекспира[9] и многие другие, касавшиеся взаимоотношения творчества поэта и садово-паркового искусства. Таким образом, тема взаимоотношения поэта и сада в целом не нова. В данной книге она рассматривается по преимуществу в аспекте общности стилей. Сад «говорит» его посетителю не только значением его отдельных компонентов, но и тем, чем говорит каждый стиль в искусстве: путем создания эстетической системы – системы содержательной, но содержательность которой требует своего совсем особого определения и изучения. Садовое искусство не обладает большим выбором форм. Мотивы садового искусства в большинстве случаев повторяются и если исчезают, то только на время, чтобы потом вновь появиться. Меняется же эстетическое значение отдельных форм и мотивов в соответствии с «эстетическим климатом» эпохи.

Библиотека: книги по архитектуре и строительству | Totalarch

Вы здесь

Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. Лихачёв Д.С. 1998

Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей
Лихачёв Д.С.
Согласие. Москва. 1998. Издание третье, дополненное и исправленное
471 страница
ISBN 5-86884-075-5; 5-88149-037-1

Книга патриарха отечественной филологии академика Дмитрия Сергеевича Лихачева посвящена проблеме соотношения творчества поэта с садовым искусством, исследует вопрос, каким общим стилям, стилистическим формациям они подчиняются, какие общие идеи выражают, а кроме того, какую роль играет садово-парковое искусство в творчестве поэта.

Предисловие к третьему изданию
Предисловие ко второму изданию
Предисловие к первому изданию
Введение

I
Сады Древней Руси и западного Средневековья
Сады западного позднего Средневековья

II
Сады Ренессанса
Сады Барокко
Сады Классицизма
Сады голландского Барокко

III
Русские светские сады XVII века
Сады петровского времени

IV
Начало и происхождение пейзажных садов
Сады Рококо

V
Сады Романтизма

VI
Пушкин и «сады Лицея»
«Темные аллеи» русских усадебных садов
Эклектика в садово-парковом искусстве второй половины XIX в.

Вместо заключения
Список литературы
Список трудов и статей Д.С. Лихачева по теме «Сады и парки»

Предисловие к третьему изданию

Третье издание «Поэзии садов» выходит без особых изменений. Исправлено несколько неточностей и опечаток, добавлено несколько разъяснений и уточнений. В 1991 г. книга вышла на польском языке: D. Lichaczow «Poezja Ogrodöv», Ossolineum, 1991.

В 1996 г. книга вышла на итальянском языке в издательстве «Einuudi»: Dm. Lichaèev «La Poesia dei Giardini», Torino. В следующем году она получила специальную премию фонда Хемберри по садоводческому искусству.

Моя большая благодарность переводчику книги на польский язык Наталии Сакович.

Благодарю от души господина Дж. Ейнауди, субсидировавшего перевод и издание книги в своем издательстве, а также Анну Рафферти, Барбару Рончетти, Клаудию Занчетти и, особенно, моего старинного друга академика Санто Грачотти за труд по изданию этой книги на итальянском языке. Самая большая моя благодарность Марине Бенцони за инициативу и помощь, постоянно мне оказываемую во всех моих деловых связях с Италией.

Предисловие ко второму изданию

Второе издание выходит со значительными дополнениями. Никаких принципиальных изменений в мою концепцию, рассматривающую стили в садово-парковом искусстве (а только этому и посвящена моя книга) в связи с великими стилями в искусстве в целом, я не вношу. Несколько развита в концептуальном отношении та часть книги, где рассматривается связь садово-паркового искусства конца XIX — начала XX в. со стилем реализма. Думаю, что некоторые мои соображения о садах позволяют понять отдельные особенности смен стилей и в литературе.

Большая моя благодарность тем, кто обратил внимание на некоторые ошибки в первом издании книги: в первую очередь Н.А. Жирмунской, доктору Э. Кроссу (Кембридж), Н. А. Силантьевой и В.Н. Яранцеву.

Благодарю своих японских коллег, переведших и издавших книгу в Японии.

Предисловие к первому изданию

Эта книга — не история садов и не описание отдельных произведений садового искусства. Это попытка подойти к садовым стилям как к проявлениям художественного сознания той или иной эпохи, той или иной страны. Страны и эпохи, разумеется, взяты не все, а только те, что могут помочь что-то объяснить в особенностях русских садов. Поэтому голландской разновидности Барокко уделено больше внимания, чем французскому Классицизму, а Романтизм занимает в книге самое большое место, ибо его значение в русском садовом искусстве было особенно велико.

«Поэзия садов» — что я имею в виду? Есть польская книга со сходным названием «Поэт в саду», но в данном случае это совсем не то. «Поэт в саду» имеет в виду творчество поэта в саду и о саде. Меня же интересует другой вопрос — как соотносится творчество поэта с садовым искусством, каким общим стилям, каким стилистическим формациям они подчиняются, какие общие идеи выражают, а кроме того, разумеется, какую роль играет садово-парковое искусство в творчестве поэта.

Одним словом, моя книга входит в огромную тему о соотношении искусств.

А соотносятся они главным образом на почве общих стилевых тенденций эпохи — стиля в широком, искусствоведческом понимании этого слова.

Моя задача состоит в том, чтобы продемонстрировать принадлежность садов и парков определенным стилям в искусстве в целом, через которые и осуществляется связь садово-паркового искусства с поэзией. В каждую эпоху мы можем заметить определенные признаки «стиля эпохи», которые в равной мере сказываются в садах и в поэзии, подчиняются эстетическим идеям эпохи.

В моих занятиях темой садового искусства большую помощь оказывали мне мои дочери искусствоведы — Людмила Дмитриевна и Вера Дмитриевна Лихачевы. Их дружеской придирчивой критике, их светлой поддержке я многим обязан в работе над этой книгой.

Всегда жизнерадостная и энергичная Вера трагически погибла 11 сентября 1981 г. Ее светлой памяти я посвящаю эту книгу.

Сад и культура Европы – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Одним из главных деяний, совершенных Лихачевым во имя русской культуры, было факсимильное издание рабочих тетрадей Пушкина, состоявшееся при активной поддержке наследника английского престола принца Уэльского Чарльза. В сборнике «Дмитрий Лихачев и его эпоха», составленном Е. Г. Водолазкиным, имеются личные воспоминания принца Чарльза:

«В моей стране Дмитрий Сергеевич был известен как интеллектуал. В России к людям, подобным Лихачеву, применяется непереводимое на английский существительное „интеллигент“. И хотя этот термин, несомненно, включает в себя понятие образованности, значение его выходит далеко за пределы интеллектуализма и подразумевает особый образ жизни — образ жизни порядочного, благородного человека.

…Мы познакомились с ним в мае 1994 года, когда я посетил Петербург. Впоследствии мы встречались несколько раз, в том числе — в Пушкинском Доме, крупнейшем и авторитетнейшем в мире центре по исследованию русской литературы. В ходе этих встреч мы обсуждали идею: осуществить факсимильное издание рабочих тетрадей Пушкина. Подобное издание казалось мне чрезвычайно важным не только для дальнейшего широкого изучения творчества величайшего русского поэта, но и для привлечения крайне необходимых средств для надлежащего хранения драгоценных архивов Пушкинского Дома.

…Оказалось, что Дмитрий Сергеевич интересуется архитектурой и градостроительством. Мне было приятно узнать, что он прочел мою книгу „A Vision of Britain“. Лихачев говорил мне, что, подобно Лондону, во многом испорчен старый Петербург.

…Коренной петербуржец, Лихачев очень любил свой город. Я был очарован его рассказами о градостроительных особенностях Петербурга. Петербург, по Лихачеву, — город горизонталей. Первая горизонталь — горизонталь воды (ее в этом городе очень много!). Вторая — горизонталь набережных, поскольку набережные в Петербурге обязательны. Третья и завершающая — это горизонталь „небесной линии“, нарушаемой только куполами и шпилями, которые оттеняют и подчеркивают общую горизонтальную природу города».

Благодаря твердой позиции Лихачева даже в советское время «небесная линия» не была нарушена постройкой многоэтажных зданий. Зато, заметим с огорчением, нарушена в постсоветское, уже после смерти Лихачева, к которому прислушивались. А после него началась вакханалия, «небесная линия» нашего города в наше время как-то «заплясала»: из-за гостиницы «Ленинград», с которой он так упорно боролся и которая по нынешним временам выглядит довольно скромно, вылезли два огромных монстра, «элитных» дома — «Аврора» и «Монблан», нарушающих не только «небесную горизонталь», но и всякое понятие о хорошем вкусе.

А Лихачев всю его жизнь страстно отстаивал свой город от дурных влияний. Еще в 1960-е он выступил против перестройки Невского проспекта, связанной с переделкой первых этажей всех домов на нем. Сейчас, когда происходит что-то ужасное, мы вздыхаем и лепечем: «Дмитрий Сергеевич бы такого не допустил!»

Благодаря статусу принца Чарльза и его финансовой поддержке издание пушкинских рабочих тетрадей произошло на самом высоком международном уровне. Поскольку типографии достаточной технической оснащенности в России тогда не было, тетради печатались в Италии, на самом совершенном оборудовании, позволявшем добиться наибольшего сходства издания с подлинником. Ну и, разумеется, все это сопровождалось тщательной подготовкой факсимильного издания тетрадей, проведенной специалистами Пушкинского Дома.

Читайте также:  Сады позднего средневековья - Лихачев Д.С. "О садах" - Садово-парковое искусство

Тогдашний директор Пушкинского Дома Николай Николаевич Скатов писал в журнале «Наше наследие»: «Радуюсь „королевскому“ изданию пушкинских тетрадей — вышли 8 томов, последний 9-й том еще не получен из Италии. Принц обещал издать и книги „Болдинской осени“».

Изданием пушкинских тетрадей отношения Лихачева и принца Чарльза не ограничились. Принц проявил чрезвычайный интерес к изданной в 1982 году книге Лихачева «Поэзия садов: К семантике садово-парковых стилей». Тема это была чрезвычайно близка принцу Чарльзу — тема давняя, глубоко исследуемая еще со времен Античности. Сад — это место, из которого происходит жизнь, в котором и из которого разворачивается время — пространство. Отражено это и в русском фольклоре: «Стоит сад, в саду двенадцать гряд, на гряде по четыре борозды, на борозде по семь кочней». Книга Лихачева содержит интереснейший материал о семантике садов в разные эпохи, о связи их с идеологией и культурой, о единстве сада и стиха.

Несмотря на уникальность — и в то же время актуальность книги, отзвук она нашла не сразу. За довольно долгое время на нее не появилось ни одной рецензии. Видимо, строгих рецензентов настораживало «легкомыслие» Лихачева, вдруг написавшего книгу совсем не о том, чем он занимался всю жизнь и на чем сделал себе имя. Лихачев рискнул покинуть свое «насиженное место» и совершить смелое путешествие абсолютно в другую область. Конечно, он не потерял свою репутацию, но рисковал ею. Ревнители «чистой науки» могли теперь попрекать Лихачева во всеядности, в популизме, дилетантстве и т. д. Официально никто об этом не говорил, но затянувшееся надолго молчание было достаточно красноречиво. На самом же деле книга Лихачева была весьма содержательна. Только он мог, дерзко покинув узкое ложе своей науки, увидеть все с высоты, показать связь своей узкой «науки о словах» с жизнью во многих ее проявлениях и даже доказать великую необходимость этой связи.

Первую рецензию на эту книгу — «Поэзия садов» — и современное ландшафтное искусство написал Ю. И. Курбатов, тогда уже член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительства, доктор архитектуры. Именно он подчеркнул значимость книги Лихачева для современной жизни, когда стремление архитекторов (и не только их!) к абсолютной новизне и разрыв с культурой прошлых эпох привели к созданию бедного художественного языка, лишенного метафор, знаков и символов — неотъемлемых элементов культурной самобытности и духовного содержания. Книга Лихачева касалась не только ландшафтной архитектуры — она говорила о необходимости культурного насыщения всех сфер жизни!

«Таким образом, — пишет Ю. И. Курбатов, — вольно или невольно была обозначена сверхактуальная проблема соотношения интеллектуальной модели (содержания) и формы — на примере садов и парков».

И где нет содержания — там бледнеет и исчезает форма. «Идейное содержание» необходимо всюду — хотя невежественные люди перестали уже понимать: какое «идейное содержание» может быть в обычном сквере или доме? На самом деле — оно необходимо, и чем оно необычнее и богаче, тем интереснее дом, а значит, и жизнь.

«Иногда, — пишет Лихачев, — „садовые идеи“ появляются впервые за пределами садоводства: в поэзии и живописи, но также в философии, физике и даже в политике…»

«Пейзажный парк, — пишет Лихачев, — был отражением английского либерализма».

«И для всех искусств, — утверждает Лихачев в этой книге, — существует общее культурное поле и общее влияние».

Курбатов в своей статье акцентирует мысль о том, что «в сдерживании атаки мертвенных „техногенных тенденций“ огромное значение приобретает ландшафтная архитектура, в силу своей специфики и особенностей своих материалов обращенная к человеку и природе».

«Именно поэтому, — утверждает он, — книга Лихачева будет полезна и в XXI веке».

Приведем несколько отрывков из нее — где особенно ощутимо показана необходимость идейного насыщения жизни на примере истории садов:

«Скрытую символику имеют сады нового времени. Знаменитая трехлучевая композиция садов Версаля… аллеи символизировали собой солнечные лучи, расходящиеся от площади со статуей Аполлона — некоей ипостаси не только солнца, но и самого „короля-солнца“ Людовика XIV».

«В эпоху Средневековья внутренние монастырские сады делились аллеями крестообразно на четыре зеленых кабинета, а в центре схождения аллей (то есть в центре креста) находились либо колодец, либо фонтан, либо дерево (символ вечной жизни), либо сажался куст роз, символизирующий Богоматерь».

«В европейских садах вплоть до середины XIX века устраивались лабиринты… Первоначально лабиринты изображались на стенах церквей как символы тех противоречий, к которым приходит ум человека, не озаренный Священным Писанием. После их выкладывали мозаикой на полу храмов (в Шартре — в 1225 году, в Реймсе — в 1250-м), и по извивам их проползали на коленях богомольцы, заменяя этим далекие обетные паломничества. Наконец, тот же мотив начали применять в садах, так как на небольшом сравнительно пространстве получалось много места для прогулок. Петр I устраивал лабиринты во всех своих наиболее значительных петербургских садах. Петр любил завести в лабиринт своих гостей и заставить их самих из него выбираться… До XVII века на Руси лабиринты в садах неизвестны».

«…B семантической системе различных стилей самое разнообразное назначение имели эрмитажи — подчас очень отдалявшиеся от своего основного назначения — служить местом обитания отшельника (эрмита)… В Царском Селе было два эрмитажа — Эрмитаж, построенный Растрелли, и Грот».

«Сад часто в Средние века уподобляется книге, а книги (особенно сборники) часто называли „садами“, „вертоградами“, „лимонисами“ или „лимонариями“. Сад следует читать, как книгу, извлекая из него пользу и наставление. Труд писателя на Западе в Средневековье уподобляется труду садовника, который высаживает цветы. Уподобление литературного произведения саду есть у Платона в „Федре“. Здесь Сократ говорит о „садах из букв и слов“».

«Из русских монастырских садов за пределами монастырских стен, сведения сохранились… о Кедровой роще Ярославского Толгского монастыря… На одном из кедров в особой часовенной пристройке помещалась Толгская икона Божьей Матери… по преданию, чудотворная икона найдена на этом кедре».

«В позднее Средневековье на Западе появились „сады любви“, предназначавшиеся для любовных уединений, а также просто для отдыха от шумной придворной жизни. Здесь занимались музицированием, рассказывали различные истории, читали книги, танцевали, играли в шахматы…. Прекрасное описание позднесредневекового сада содержится в Третьем дне „Декамерона“».

«В эпоху Ренессанса… сады часто соединялись с учебными и учеными учреждениями (знаменитые „сады для занятий“ в колледжах Оксфорда и Кембриджа)».

«Одним из самых характерных для Романтизма был переход от счастья к грусти и от грусти к счастью… С середины XVIII века начинается культ надгробных памятников среди природы. В садах можно увидеть памятники знаменитым людям, возлюбленным, любимым собакам и лошадям».

«Сад всегда должен был давать представление о богатстве Вселенной. В средневековых садах Западной Европы появились цветы, вывозившиеся крестоносцами с Ближнего Востока, а в эпоху Ренессанса и барокко увлечение экзотическими цветами приобрело характер мании…»

«В садах средневековых замков выращивались как лекарственные травы, так и ядовитые травы для украшений и имевшие символическое значение… Особое значение придавалось душистым травам. Одной из причин этого было то, что замки и города были полны дурных запахов, объяснявшихся плохими санитарными условиями».

«Хотя „Цветы зла“ Шарля Бодлера написаны в традициях „книг-садов“, прокуратуре не понравился аромат „болезненных цветов“, автор в 1857 году был осужден „за оскорбление морали и добронравия“ (прокурор требовал осуждения „за оскорбление религии“) и приговорен к тремстам франкам штрафа. Многое в этом саду повторяет устройство былых садов — с точностью до наоборот. Здесь есть фонтан, но из него струится кровь („Фонтан крови“). Здесь слышны молитвы, но они обращены к Сатане… Это сад, из которого надо бежать, как из цирцеиных садов, „дабы не стать скотами“»…

Лихачеву был дан дар — внезапно выйти из однообразного русла прежних исследований, найти неожиданный, красивый поворот, затронуть тему, интересную более широкому кругу, нежели круг узких специалистов. Не каждому, даже очень способному ученому, присущ такой дар. Лихачеву это было дано. Поэтому его имя известно столь широко. Он мог, не покидая сферы науки, вызвать своими книгами огромный интерес.

Принц Чарльз пришел в восхищение от книги Лихачева и пригласил его, в сопровождении дочери Людмилы, приехать и ознакомиться с садами, которым он уделял много внимания. Принц Чарльз был истым англичанином — лишенным чванства, корректным, внимательным собеседником. Многие замечательные принципы английской жизни оказались чрезвычайно близки Лихачеву, и он, вернувшись, много рассказывал о них: ему английский стиль жизни был близок. В письме своему старинному другу Сигурду Оттовичу Шмидту он писал 14 июля 1995 года:

«…У принца Чарльза было очень интересно. Он подарил большую книгу о своих садах и хозяйстве. Мы были у него на западе Англии в Хайпроуводе, осматривали с ним его хозяйство, которое он стремится сделать чистым, без удобрений… Чарльз собирается посетить Болдино, а также Нижний, Ярославль. Он слывет в Англии русофилом. Вообще он произвел приятное впечатление скромного и культурного человека».

Этих милых черт, которые Лихачев так ценил, он не находил среди российских «хозяев жизни», «друзей народа», как саркастически называли в России вождей, новых и старых.

Символично, что и Пушкин, «познакомивший» Лихачева с принцем Чарльзом, тоже очень тонко чувствовал связь поэзии и садов, начиная с дней юности, «когда в садах Лицея я беззаботно расцветал», и в «Воспоминаниях в Царском Селе» — «Сады прекрасные, под сумрак ваш священный вхожу с поникшей головой…» и далее:

…Раскаяньем горя, предчувствием беды,

Я думал о тебе, предел благословенный,

Воображал сии сады.

Есть и стихи, целиком посвященные саду… И какой это совершенный текст!

Вертоград моей сестры,

Чистый ключ у ней с горы

Не бежит запечатленный.

У меня плоды блестят

У меня бегут, шумят

Воды чистые, живые.

Нард, алой и киннамон

Лишь повеет аквилон,

И закаплют ароматы.

Да, сад — это модель жизни, отражение ее. И книга «Поэзия садов» «отразила» одно важное событие в жизни Лихачева — как раз связанное с парками Пушкина, «садами Лицея».

Когда встал вопрос о вырубке разросшихся деревьев перед Екатерининским дворцом в Пушкине, Лихачев выступил в защиту этих деревьев. Охрану истории он понимал широко: выросшие деревья — это тоже история. Хотя формально правы были сторонники вырубки: парк перед Екатерининским дворцом был вначале сделан французским, регулярным, деревья в нем должны быть невысокие, фигурно подстриженные и не закрывающие перспективы.

Лихачев написал статью в самую популярную питерскую газету тех лет — «Ленинградскую правду». Статья была обращена не к узкому кругу специалистов, а к широким массам. Здесь он отошел от обычной сдержанности, дал волю эмоциям. Он писал о «памяти деревьев», увидевших столько исторических событий в окнах дворца: «Единственные свидетели!» Он писал о прошедших здесь боях Великой Отечественной, об осколках, застрявших в стволах… Можно ли спиливать нашу с вами историю?

У Лихачева был темперамент бойца, общественного деятеля, и его слово могло воздействовать не только на членов ученого совета. Статья, несмотря на остроту, понравилась главному редактору Куртынину, и он ее напечатал. Всегда, когда Лихачев говорил с трибуны со страстью, с душой, на актуальную тему, интересующую многих, выступления его имели широкий резонанс.

Лихачев был приглашен на заседание Градостроительного совета, посвященного судьбе парка. По имеющимся воспоминаниям, здесь Лихачев выступал более сдержанно. Для серьезных специалистов, входящих в Градостроительный совет, нужны были обоснованные научные аргументы. Лихачев говорил о меняющемся времени, о том, что царские регулярные сады ушли вместе с той эпохой, где были цари, садовники и т. д. И искусственно вернуть, а тем более — постоянно поддерживать ту эпоху — невозможно и не нужно. Аргументы его никого не убедили. В каждой области есть свои корифеи, и их оскорбляет, когда посторонние вторгаются в их область. Лихачеву было мягко указано на то, что не стоит вторгаться в дела, в которых он не является специалистом.

Как часто бывало с Лихачевым, его выступление, посвященное, казалось бы, узкой специальной проблеме, всколыхнуло общество, стало событием политическим.

После его статьи начались даже «народные волнения» в городе Пушкине, народ толпами пошел в парк защищать свои любимые деревья. Лихачев, почти как Пугачев, посеял смуту.

Власти, естественно, были возмущены новой «выходкой» Лихачева. Кроме того, им нравилась идея приведения бурно разросшегося парка в прежний вид: регулярный парк, упорядоченный — идеальная модель власти, парк беспорядочно разросшийся, вольный — символ вольницы, демократии, народности. Это чувствовал и народ, и за это боролся. Власти приняли меры, обычные для «разговора с народом» — ввели войска. Строительный батальон вошел в парк, причем пилить деревья они решались только ночью.

Столь чрезвычайные события не могли остаться безнаказанными. Куртынин был снят с должности с целым пакетом партийных взысканий. Сад, как хотели власти (а в данном случае и Градостроительный совет), был приведен в «регулярный вид», вековые деревья перед Екатерининским дворцом были спилены. Лихачев потерпел поражение. И снова — уже не в первый раз — он оказался «у всех на языке», на неуютном «сквозняке» — его, в который уже раз, осуждали и власти, и некоторые коллеги: опять Лихачеву мало науки, лезет в политику — и чего добился? Деревья все равно спилены. Куртынин был не таким уж плохим редактором, порой даже решительным — и вот, пострадал… Что было делать тут Лихачеву? Оправдываться? Но от этого было бы только хуже — да и не в его это стиле. И он поступил так, как ему свойственно — великолепно, по-лихачевски. Он и не думал никому мстить, и даже дальше спорить. Он решил по-своему: и в этом вопросе, из-за которого разгорелся сыр-бор, сделаться первым, и написать книгу, посвященную именно ландшафтной архитектуре! Ему пришлось нелегко — специалистом он не был и упорно изучал эту науку. Здесь ему очень помогал Юрий Курбатов, как раз привезший из Англии Лихачеву великолепную книгу «Landscape of men». В подборе иллюстраций Лихачеву помогала дочь Мила. И появилась великолепная «Поэзия садов» — принесшая Лихачеву самую громкую славу. Уже есть множество роскошных, высокохудожественных переизданий «Поэзии садов» на всех языках, с замечательными иллюстрациями, великолепными фотографиями, есть очень красивый видеофильм, снятый по мотивам этой книги. Книга, как это часто случалось с книгами Лихачева, посвященными вроде бы узкой проблеме, оказалась крайне актуальна для общества, и не только российского. Лихачев опять угадал, попал в точку: во всем мире как раз начинался важный поворот во всех сферах жизни, от сугубо функционального, уже выдохшегося, приевшегося — к духовно насыщенному, к прежним забытым ценностям, символам и глубоким смыслам, что отражалось и в архитектуре, и в литературе, поэтому книга Лихачева о садово-парковой семантике оказалась в общем движении мировой культуры и имела огромный резонанс. Лихачев, кроме научного дара, был еще наделен чувством общественного, глобального, был литературно, художественно одарен — поэтому его прочли не только филологи и ландшафтники, а аудитория самая широкая: интерес был отнюдь не специальный, а общечеловеческий. Лихачеву была тесна узкая стезя — его дарование было многограннее — поэтому и известность шире. История «Поэзии садов» еще раз напоминает о характере Лихачева, умевшего поражение превратить в победу.

Читайте также:  Сады классицизма - Лихачев Д.С. "О садах" - Садово-парковое искусство

Свою книгу «Поэзия садов» Дмитрий Сергеевич посвятил светлой памяти своей дочери Веры Дмитриевны, трагически погибшей 11 сентября 1981 года.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Стилистика садов

Исторический обзор садовых стилей

Садово-парковое искусство родилось далеко не сегодня и даже не одну тысячу лет назад, оно уходит корнями в глубокую древность. Сад – это зеркало, которое отражает самые прекрасные черты души отдельной нации, отражает ее культуру, быт, мироощущение. Некоторые стили уходят, не оставляя после себя значимых следов, другие же, напротив, становятся эталонами для всех последующих поколений.

От того, какой способ планировки выбирает человек, какое оборудование он использует и какие растения сажает, зависит конкретный стиль. Не менее важно и то, каким является участок для сада и то, к какому архитектурному стилю относится жилой дом. Стиль зависит не только от культуры каждой отдельной местности, но также и от индивидуальных предпочтений хозяина сада.

Стиль в ландшафтном дизайне – это определенная трактовка основных правил и приемов планировки, оборудования и колористики сада.

История развития садового и паркового строительства

Во времена расцвета шумерской цивилизации люди сажали деревья вдоль каналов для орошения. Целью посадки деревьев вдоль канала было снижение испарений воды. Но совсем скоро цели вавилонян и ассирийцев вышли за рамки чисто утилитарных. Именно эти народы принесли в наш мир висячие сады и лесопарки.

Первые упоминания о садах

Пятый век до нашей эры – эпоха высшего расцвета Вавилона, именно в ту эпоху он становится культурным центром всего востока, и именно тогда царём Навуходоносором были созданы знаменитые висячие сады. Их красота поражала современников, а среди потомков слагались легенды о знаменитых «висячих садах Семирамиды».

История висячих садов – это история любви царя Навуходоносора, который создал их для своей жены родом из Индии, в которых она бы находила утешение от своей тоски по дому. Шло время, эпохи сменяли друг друга, но знаменитое творение вавилонского царя продолжало пленять воображение своей красотой. Восхищённые арабы создавали сады подобного типа в Испании.

Но не только шумеры были мастерами садового искусства. Мидийцы и персы также достигали успехов в создании садов. И все же их стиль не сильно отличался от стиля ассирийцев и вавилонян. Обыкновенно дворец был тем самым местом, которое окружали сады. Строение их было геометричным, внутри было много аллей. Такие сады назывались «парадизи».

Уже тогда люди научились не просто использовать готовые природные образцы, но также и создавать новые сорта растений – уже тогда они знали, как прививать деревья. Например, известный историк древней Греции, Геродот писал о великолепной розе царя Мидаса с шестнадцатью лепестками.

Древние греки стремились к гармонии, античная космология учила, что во вселенной царит порядок, в красоте тела ценилась гармоничное сложение. Точно такой же взгляд преобладал и по отношению к садам – в них царила симметрия. Фонтаны, вазы, колонны и скульптуры украшали площади парков и садовые аллеи. Именно древнегреческая культура заложила основы паркового искусства.

Что касается посадки растений, то чаще всего использовались пихты, пальмы, дубы, кипарисы, чинары и оливковые деревья. Ими украшали сады, они росли в парках и подчёркивали красоту храмовых или жилых сооружений.

Сады Древнего Рима

Наибольших высот в парково-садовом искусстве достиг древний Рим. Римляне завоёвывали не только народы, но также их культуру. Расширяя своё территориальное пространство, Рим расширял свой культурный кругозор. Римляне использовали самые выдающиеся достижения греков, египтян и многих других цивилизаций, и в этом мультикультурном котле родилась уникальная римская парковая и садовая культура.

Садово-парковое искусство древних римлян является одним из богатейших за всю историю. Правильные геометрические сады и парки стали образцом для потомков, стали настоящим сокровищем всей мировой культуры.

Садово-парковая культура средних веков

С наступлением Средних веков в Европе главным очагом и це нтром культуры, образования и цивилизации стали монастыри. Неудивительно в связи с этим, что главным образом именно они играли центральную роль в создании и декорировании садов и парков. В пределах монастырских стен начинался новый мир, в котором цвели сады. Монахи сохранили опыт всех предшествующих культур и соединили его с современными знаниями. Всё это использовалось в процессе возделывания растений, выращивания лекарств и обработки огородов. Изменилось мироощущение, появилось уникальное восприятие природы, центральным элементом которого являлся сад Эдема. Работа в саду приносила очищение души, так как во время работы монахи созерцали земной образ небесного рая. В те времена появился райский двор – особое четырёхугольное пространство в стенах монастыря, которое замыкает амбит с крытой аркадой. Прототип такого сада – римский перистиль. В центре сада обычно стоял колодец, резервуар или иной источник чистой воды.

Если в том или ином монастыре занимались разведением рыбы (чтобы было, чем питаться во время поста), то в центре располагался целый бассейн. К источнику вели четыре геометрически правильных дорожки. Кусты и невысокие деревья сажались крайне редко. Грядки, чаще всего, служили источником разнообразных целебных трав или цветов для украшения храма. Цветам придавали символический смысл. Белая лилия – непорочность Девы Марии, белая роза – сама Мария, красная роза – кровь Христа и т.д.

Сады средневековой Европы делились по функциям:

1) Гербариум – сад, где росли лечебные цветы или травы;

2) Гардинум – кухонный огород, где росли фрукты и овощи;

3) Виридариум – сад для отдыха и развлечений;

В своём рескрипте 1812 года, император Карл Великий указал, какие цветы должны быть посажены в его садах. Там был подробный список, в котором было указано около 60 видов декоративных растений и цветов. По всем европейским монастырям распространялись копии этого списка. Но не одним только монастырям было известно искусство создания парков и садов. Дворцы и даже многие городские постройки нередко имели свои персональные садовые участки. Памятники средневековой литературы, а также песни бардов, менестрелей и трубадуров донесли до нас не только захватывающие сюжеты, но также описание внешнего вида садов, которые принадлежали знати. О садах эпохи поздней Готики рассказывают многие книжные миниатюры и иллюстрации.

Характерными признаками таких садов были каменные стены, которые их ограждали. Часто эти стены дополняли водные рвы или небольшие павильоны. Грядки имели прямоугольную форму, а между ними часто были проложены дощатые, кирпичные или каменные дорожки. На грядках росли коренья и овощи, а также растения, с помощью которых отпугивали насекомых или готовили «любовные напитки».

Пейзажные парки тоже появились в средневековье, о чём свидетельствуют многие изображения на картинах того времени. В качестве скамеек использовалась не очень высокая стенка, обычно её покрывали дёрном. В центре сада располагался водный источник (как правило, это был фонтанчик, колодец или бассейн). Кроме того, люди нередко ели там, поэтому в центре находился ещё пищевой столик.

Деревья и кусты нередко стригли, бывало и так, что выстригали целые садовые лабиринты, ведущие в центр. Образцом для форм лабиринта служили узоры на полах готических соборов. Более богатые владельцы могли позволить себе также разведение животных в садах. Там часто можно было видеть павлинов, сухарей, фазанов, глухарей и скворцов.

Широко использовались душистые травы, которые использовались как для того, чтобы напомнить человеку о рае, так и для того, чтобы очистить замки от дурных запахов. Розы, которые крестоносцы принесли с Ближнего Востока, особенно ценились в качестве декоративных цветов. В местах, предназначенных для различных светских увеселений и рыцарских турниров, любили устраивать «луга цветов».
С наступлением Ренессанса садово-парковая культура стала широко распространённой. Именно в эту эпоху появилась большая часть образцовых парков и садов, подобных садам Версаля, которые и поныне являются культурным достоянием Европы. Основу для всех стилей заложили пейзажный и регулярный стиль.

Стилистика садов в России

Садовое строительство в России ведет свое начало со времен глубокой древности. Ещё в одиннадцатом веке в Киеве появились первые сады, а первый образцовый сад на Руси появился уже двенадцатом веке во Владимире. Его создал Андрей Боголюбский. Потом сады стали активно создаваться в Суздале, Муроме и многих других русских городах. Как и во всей Европе, на Руси до шестнадцатого века основным местом создания садов были монастыри.

Особенно был известен Макарьевский сад, Глебков, Гальятевский, а также сад, который был создан митрополитом Алексием. В шестнадцатом веке стали появляться дворцовые сады. Самые известные из них были построены в стенах Кремля, а также на Москве-реке, вдоль реки Яузы и на Воронцовом поле.

Начало правления Петра Великого ознаменовало собой новый этап в российском садово-парковом искусстве. В Петрограде появились первые ботанические сады, в 1706 они появились и в Москве, где был создан “Аптекарский огород”, существующий до сих пор как филиал ботанического сада Московского университета. Под влиянием пейзажного стиля изменился облик русских парков конца XVIII – начала XIX столетия. Стали появляться новые парки, а старые были перестроены по канонам этого стиля.

Русские мастера позаимствовали все самые передовые достижения итальянского и французского садово-паркового искусства и перенесли их на русскую почву. Российские сады и парки гармонично вписываются в русские пейзажи, что особенно заметно в композиции Петергофских парков, а также в Павловском парке. Именно это время ознаменовалось расцветом российской садово-парковой культуры.

Среди самых известных парков следует назвать царскосельские, ораниенбаумовские парки, Петергоф, Летний сад, парк Царицыно, Кусково и Архангельское. Российские парки по праву входят в сокровищницу мирового садово-паркового искусства наряду с выдающимися садами и парками Франции, Италии и Великобритании.

Русский загородный сад с липовыми аллеями, дубовыми рощами, зарослями сирени и шиповника, лесной таволги и пестротой цветущих лужаек был естественным продолжением окрестных лесов, но одновременно и продуманным доходным хозяйством, в котором были и пасека, и домашний скот и птица, каскады прудов с рыбными садками, огороды с овощами и теплицами, плодовые посадки. Красота и польза соединялись в поэтический образ сада, все составляющие которого взаимно дополняли друг друга.

В наши дни русский парковый стиль используется всё шире. Нечто близкое по духу встречается и за пределами России. Так, в Германии в настоящие дни популярен стиль «натургартен», во Франции «жарден дю натур» а в Англии «экогарден».

Сад и культура Европы – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Войти

Ландшафтная архитектура и дизайн. Садово-парковое искусство или что такое классические парки?

В последние годы наши города хорошеют на глазах, приводятся в порядок парки, зеленое убранство «к лицу» улицам и площадям, зеленые уголки появляются даже там, где и не мечталось: на Никольской, Тверской… Прошу извинить, господа, что в качестве примеров я использую Москву – очень люблю этот город. По-другому, люблю и Санкт-Петербург, где стараюсь бывать чаще. Именно любовь к городским зеленым ландшафтам заставила обратить внимание на проблемы: незнание основных понятий садово-паркового искусства и соответственно равнодушие к красоте архитектурных ландшафтов людей, многие из которых вообще не понимают: что тут собственно смотреть?! Кстати, в Питере эти проблемы тоже актуальны, в основном среди новых жителей, поскольку «старых» питерцев, тем более петербуржцев, это практически не касается. Честно говоря, мало утешают и эмоциональные шаблоны, типа «ах, какой цветочек!» или «какая замечательно красивая клумба!». А какой цветочек – может, солитер? А клумба, какая? Плоская или объемная, может ярусная?

Малограмотность в вопросах ландшафтной архитектуры и садово-паркового искусства стала, к сожалению, общим местом в жизни россиян. Причем малограмотными в этом отношении являются не только обычные люди, но и менеджеры, ведущие ряда сайтов, пишущие о садах и парках. За примером далеко идти не надо: на одном из сайтов Калининграда написано, что в городском парке на проспекте Победы есть интересный объект – полуротонда памяти королевы Луизы. Я обшарила весь парк, не нашла, остался только небольшой угол недалеко от ворот. Решила уточнить у молодого человека, сидящего на скамье, но он повел себя так необычно, что у меня закралось подозрение: что-то здесь не так, возможно, с названием… Так оно и было, пройдя по аллее я увидела невдалеке небольшое парковое сооружение, вроде перголу – это была она, пергола памяти королевы Луизы. Многие скажут: ну и что, подумаешь, какая разница полуротонда или пергола! А вы подумайте, господа, каково прочитать, что Наташа Ростова в перерыве между танцами присела на садовую скамейку в бальном-то зале.
Это незначительное происшествие стало последней каплей переполнившей чашу моего терпения – я решила надо что-то делать! Поскольку я по натуре человек действий, то открываю ликбез, который, надеюсь, добавит хоть «ложечку меда в бочку дегтя».

Начиная с этого дня, раз в месяц мы будем говорить с вами о садах и парках, их общих чертах, основных компонентах и элементах и о том, что там можно увидеть. Пора!

Короче, если наслаждение красотой зданий и сооружений предполагает умение видеть и читать закономерности и особенности объемной архитектуры, то сады и парки – это ландшафтная архитектура, которую тоже можно научиться видеть и читать, вот тогда придет понимание и соответственно наслаждение красотой этих прекрасных произведений. Более того, речь пойдет не о ландшафтной архитектуре в целом – достаточно сложной системе понятий, а только об основных понятиях в садово-парковом искусстве. Для этого не нужно много времени и труда, основные закономерности и элементы садово-паркового искусства немногочисленны, в этом отношении их вполне можно сравнить с буквами алфавита и правилами составления предложений.

Понимаю, что среди вас, друзья, есть люди, которым многие, а возможно, все понятия этой темы хорошо знакомы. Но некоторым, включая меня, ряд понятий и даже тем внове, поэтому обращаюсь к знатокам, будьте, пожалуйста, к нам, малограмотным, снисходительны и позвольте разобраться в хитросплетениях терминов и понятий садово-паркового искусства. Тем, кто вместе со мной потратит на их изучение толику времени, откроется огромный чудесный мир и…возможность стать участником нашей группы, формирование которой начнется в октябре месяце, а с правилами приема в группу можно будет познакомиться в сентябре на моих Новостных лентах в Fb и VK.
Я не специалист в вопросах садово-парковой архитектуры, но, надеюсь, мое и ваше желание разобраться и понять суть явлений поможет. Кроме того, несколько лет назад я читала своим студентам лекции по аналогичным темам, поэтому некоторый опыт у меня есть. Постараюсь сделать мини-курс нашего ландшафтно-архитектурного ликбеза кратким, наглядным и интересным.

Сначала общая предварительная информация. Ежемесячные беседы нашего ликбеза будут состоять из двух частей. Первая часть всегда будет посвящена чисто теоретическим вопросам, вторая часть – практически значимым понятиям. Например, в данной первой части “Садово-парковое искусство” приведена краткая характеристика классических типов парков. Определить принадлежность каждого ныне существующего парка или сада к конкретному типу очень сложно, поскольку каждый из них представляет собой сочетание элементов нескольких стилей. Это под силу только искусствоведу, как и составление характеристики всего сада или парка. Поэтому предлагаю ограничиться реальной задачей: разобраться в совокупности главных элементов любого сада и парка, понять их основные черты, чтобы визуально различать их на местности, а также самонаучиться составлять краткие характеристики отдельных элементов ландшафтной архитектуры на основе фотоматериалов, желательно, своих, авторских. Вот сверхзадача на ближайшие месяцы. Вторая часть сегодняшней нашей беседы – “Партеры, газоны и цветники” – это своего рода инструкция к действию, поскольку ее содержание составляют конкретные, нужные нам сведения об основных элементах оформления травянистых насаждений парков и садов. Любой из этих элементов может стать предметом вашего пристального внимания и объектом фотосъемки.

Читайте также:  Лихачев Д.С. "О садах" - Садово-парковое искусство

Собрав все вместе опубликованные в группе материалы, мы сможем впоследствие составить совместные большие альбомы садов и парков (уникальные, авторские, созданные нами) и, чем черт не шутит! их опубликовать, в интернете, конечно. Мечты, мечты…

Однако же пора, начинаем, с парков, разумеется!
Основу любого парка в Европе (речь пойдет пока только о Европе) составляют три компонента: растения, водоемы и простейшие, часто искусственные формы рельефа. Разнообразие сочетаний этих трех компонентов составляет основу композиций большинства ныне существующих садов и парков.

В садово-парковом искусстве Европы стилей всего три, от четвертого – античного остались лишь несколько фрагментов, поэтому его характеристику в принципе можно опустить. Для любителей древностей, которые могут выбрать для своего рассказа один из воссозданных парков античности, укажем главные особенности: преобладание цветочных насаждений и композиций, декоративных элементов белого цвета и скульптуры из бронзы. В различных городах Италии пытаются возродить уголки «античных» парков, в частности Розарий комунале в Риме (Roseto Comunale – Rose Gardens), две части, которого смотрите ниже.

Классических типов парков – три, и они соответствуют трем художественным стилям:
Итальянский парк – стиль ренессанс, формировался, как правило, на склоне холма или нижней части горы. Вся поверхность парка была разделена на террасы или ступени, единого крупного водоема не было, но на каждой террасе – небольшие водоемы. Вода подавалась на верхнюю террасу (акведуки хорошо строить научились еще римляне), а затем стекала вниз через систему фонтанов-каскадов размещенных на каждой ступени, поэтому итальянские парки часто называются каскадными (террасными или лестничными). Парковые насаждения были представлены преимущественно кустарниками и деревьями, вспомните, лето в Италии очень жаркое и засушливое, поэтому травянистые газоны практически отсутствовали. Их место занимали дорожки и лужайки, покрытые мелким разноцветным гравием. Опять-таки, учитывая особенности летних температур, кустарники и деревья коротко стрижены, общая высота деревьев обычно не превышала 1,5 м, а кустарников – в два раза ниже. Это важно понимать, потому что иногда в фильмах или спектаклях мы видим, что Ромео и Джульетта (или иные герои итальянского Возрождения) заблудились, не нашли, не увидели друг друга в парке. Реально сделать это было очень трудно, т.к. парки были небольшими по территории, а растения низкими, впрочем «ночью все кошки серы»…
В настоящее время проблемы воды в парках Италии не существует, поэтому растения в таких парках существенно подросли, распространение получили травянистые и водные партеры. Но пандусы, ступени и лестничные переходы по-прежнему ведут с террасы на террасу, и каскады фонтанов весело шумят, радуя посетителей. Например, парк виллы д’Эсте в Тиволи близ Рима, созданный в середине XVI века.

Французский парк – стиль барокко, формировался на плоской, ровной или специально выровненной поверхности. Использовались естественные водоемы или часть их; создавались небольшие искусственные водоемы (пруды и/или каналы) и многочисленные фонтаны. В парках широко использовались древесно-кустарниковые и травянистые насаждения, причем почти исключительно стриженные. Основным принципом создания таких парков были симметризм и геометризм композиционных форм: партеров, бордюров, боскетов, аллей и т.п. Поэтому французский парк имеет второе название регулярный. Однако, стриженые деревья и кустарники здесь заметно выше, чем в итальянском парке, много цветников, а дорожки часто покрыты одноцветным гравием. Пример, парк Шантийи во Франции, созданный в XVI – XVII вв., на крупном водоеме линейного типа, состоит преимущественно из системы садов, цветочных и газонных партеров.

Большинство исторических парков является частью дворцово-парковых или усадебных комплексов, но нас в соответствии с темой будет интересовать только садовая и парковая их составляющие (пока, в течение нескольких месяцев).
Первый блок (несколько частей) будет посвящен первому, основному компоненту, РАСТЕНИЯМ, которые собственно и есть парк или сад. Поскольку парк и сад – это живые комплексы, то без живых голосов и их носителей нам не обойтись. “Живое в живом”, последний раздел первого блока будет о них, животных – обитателях парков и садов.

Заканчивая “Садово-парковое искусство”, обращаю ваше внимание на одну принципиально важную особенность: различие понятий растительность, растения и насаждения или посадки. Есть две группы ландшафтов: природные ландшафты (растительность или естественная растительность) и искусственные ландшафты – сады и парки (садово-парковые насаждения или посадки). Всё вместе (растительность) и (садово-парковые насаждения) – это растения (деревья, кустарники и травы). Поскольку в дальнейшем будут рассматриваться созданные человеком произведения садово-паркового искусства, то в тексте допустимо использование понятий только насаждения или посадки, а также растения.

Пора познакомиться с основными видами оформления травянистых насаждений: партерами, газонами и цветниками.

Заметки о русском (сборник) (8 стр.)

Взаимодействие человека с природой, с ландшафтом не всегда длится столетиями и тысячелетиями и не всегда носит «природно-бессознательный» характер. След в природе остается не только от сельского труда человека, и труд его не только формируется природой: иногда человек сознательно стремится преобразовать окружающий его ландшафт, сооружая сады и парки.

Сады и парки создают своего рода «идеальное» взаимодействие человека и природы, «идеальное» для каждого этапа человеческой истории, для каждого творца садово-паркового произведения.

И здесь мне хотелось бы сказать несколько слов об искусстве садов и парков, которое не всегда до конца понималось в своей основе его истолкователями, специалистами (теоретиками и практиками садоводства).

Садово-парковое искусство – наиболее захватывающее и наиболее воздействующее на человека из всех искусств. Такое утверждение кажется на первый взгляд странным. С ним как будто бы трудно согласиться. Почему, в самом деле, садово-парковое искусство должно быть более действенным, чем поэзия, литература в целом, философия, театр, живопись и т. д.? Но вдумайтесь беспристрастно и вспомните собственные впечатления от посещения наиболее дорогих нам всем исторических парков, пусть даже и запущенных.

Вы идете в парк, чтобы отдохнуть – без сопротивления отдаться впечатлениям, подышать чистым воздухом с его ароматом весны или осени, цветов и трав. Парк окружает вас со всех сторон. Вы и парк обращены друг к другу: парк открывает вам все новые виды – поляны, боскеты, аллеи, перспективы, – и вы, гуляя, только облегчаете парку его показ самого себя. Вас окружает тишина, и в тишине с особой остротой возникает шум весенней листвы вдали или шуршание опавших осенних листьев под ногами или слышится пение птиц или легкий треск сучка вблизи, какие-то звуки настигают вас издали и создают особое ощущение пространства и простора. Все чувства ваши раскрыты для восприятия впечатлений, и смена этих впечатлений создает особую симфонию – красок, объемов, звучаний и даже ощущений, которые приносят вам воздух, ветер, туман, роса…

Но при чем же тут человек? – спросят меня. Ведь это то, что приносит вам природа, то, что вы можете воспринять, и даже с большей силой, в лесу, в горах, на берегу моря, а не только в парке.

Нет, сады и парки – это тот важный рубеж, на котором объединяются человек и природа. Сады и парки одинаково важны – и в городе, и за пределами города. Не случайно так много чудеснейших парков в родном нашем Подмосковье. И не случайно столько помещиков вконец разорилось, устраивая парки в своих усадьбах. Нет ничего более захватывающего, увлекающего, волнующего, чем вносить человеческое в природу, а природу торжественно, «за руку» вводить в человеческое общество: смотрите, любуйтесь, радуйтесь.

И чем более дика природа, тем острее и глубже ее сообщество с человеком. Вот почему такое огромное впечатление производят Крымский парк в Алупке, устраивавшийся Воронцовым, и выборгский парк «Монрепо» в типично русском имении баронов Николаи́. В Алупке над парком громоздятся и «показывают себя» горы, а под парком бьются о гигантские камни волны Черного моря. В парке «Монрепо» на голых красных гранитных скалах растут сосны, открываются бесконечные виды на шхеры с их плывущими в водной голубизне островами. Но и в том и другом парке при всей оссиановской грандиозности природы всюду видна разумная рука человека и уютные дворцы хозяев приветливо венчают окружающую первозданную дикость ландшафта.

Не случайно и Петр каналами подводил море к своим загородным и парковым дворцам – в Новом Петергофе, Стрельне, Ораниенбауме. Каналы соединяли дворцы и парки с морем не только водой, но и воздухом – открывавшейся на море перспективой – и вводили морскую воду в окружение деревьев и любимых Петром душистых цветов.

Есть и еще одна сфера, которую человеку дарит по преимуществу парк, или даже только парк. Это сфера исторического времени, сфера воспоминаний и поэтических ассоциаций.

Исторические воспоминания и поэтические ассоциации – это и есть то, что больше всего очеловечивает природу в парках и садах, что составляет их суть и специфику. Парки ценны не только тем, что в них есть, но и тем, что в них было. Временна́я перспектива, которая открывается в них, не менее важна, чем перспектива зрительная. «Воспоминания в Царском Селе» – так назвал Пушкин лучшее из наиболее ранних своих стихотворений.

Отношение к прошлому может быть двух родов: как к некоторому зрелищу, театру, представлению, декорации и как к документу. Первое отношение стремится воспроизвести прошлое, возродить его зрительный образ. Второе стремится сохранить прошлое хотя бы в его частичных остатках. Для первого в садово-парковом искусстве важно воссоздать внешний, зрительный образ парка или сада таким, каким его видели в тот или иной момент его жизни. Для второго важно ощутить свидетельство времени, важна документальность. Первое говорит: таким он выглядел; второе свидетельствует: это тот самый, он был, может быть, не таким, но это подлинно тот, это те липы, те садовые строения, те самые скульптуры. Второе отношение терпимее к первому, чем первое ко второму. Первое отношение к прошлому требует вырубить в аллее старые деревья и насадить новые: «так аллея выглядела». Второе отношение сложнее: сохранить все старые деревья, продлить им жизнь и подсадить к ним на места погибших молодые. Две-три старые дуплистые липы среди сотни молодых будут свидетельствовать: это та самая аллея – вот они, старожилы. А о молодых деревьях не надо заботиться: они растут быстро, и скоро аллея приобретет прежний вид.

Но в двух отношениях к прошлому есть и еще одно существенное различие. Первое будет требовать: только одна эпоха – эпоха создания парка, или его расцвета, или чем-либо знаменательная. Второе скажет: пусть живут все эпохи, так или иначе знаменательные, ценна вся жизнь парка целиком, ценны воспоминания о различных эпохах и о различных поэтах, воспевших эти места, – и от реставрации потребует не восстановления, а сохранения. Первое отношение к паркам и садам открыл в России Александр Бенуа с его эстетским культом времени императрицы Елизаветы Петровны и ее Екатерининского парка в Царском. С ним поэтически полемизировала Ахматова, для которой в Царском была важна не Елизавета, а Пушкин: «Здесь лежала его треуголка и растрепанный том Парни».

Да, вы поняли меня правильно: я на стороне второго отношения к памятникам прошлого. И не только потому, что второе отношение шире, терпимее и осторожнее, менее самоуверенно и оставляет больше природе, заставляя уважительно отступать внимательного человека, но и потому еще, что оно требует от человека бо́льшего воображения, бо́льшей творческой активности. Восприятие памятника искусства только тогда полноценно, когда оно мысленно воссоздает, творит вместе с творцом, исполнено историческими ассоциациями.

Первое отношение к прошлому создает, в общем-то, учебные пособия, учебные макеты: смотрите и знайте. Второе отношение к прошлому требует правды, аналитической способности: надо отделить возраст от объекта, надо вообразить, как тут было, надо в некоторой степени исследовать. Это второе отношение требует бо́льшей интеллектуальной дисциплины, бо́льших знаний от самого зрителя: смотрите и воображайте. И это интеллектуальное отношение к памятникам прошлого рано или поздно возникает вновь и вновь. Нельзя убить подлинное прошлое и заменить его театрализованным, даже если театрализованные реконструкции уничтожили все документы, но место осталось: здесь, на этом месте, на этой почве, в этом географическом пункте, было – он был, оно, что-то памятное, произошло.

И еще одно попутное замечание о садах. Стремиться к восстановлению садов в их первоначальном виде невозможно по одной причине: сад неразрывно связан с садовым бытом и социальным устройством общества. В Царском Селе работало 400 садовников, в многочисленных оранжереях разводились редчайшие цветы, стволы деревьев мылись мылом, а для гуляний в Петергофском саду придворные обязаны были носить так называемые «петергофские платья» темно-зеленого цвета с серебряным шитьем. Темно-зеленый цвет – чтобы гармонировал с цветом деревьев, а серебро – чтобы гармонировало с белой пеною фонтанов. Имитировать первоначальный придворный облик садов без двора и дворцовых приемов в садах – совершенно невозможно: слишком тесно был связан сад и садовый быт с классовым строением общества.

Театрализация старины захлестывает собой мемориальные квартиры-музеи. В подлинные места вносят мебель и вещи под стиль эпохи, и среди них теряются и прячутся подлинные предметы. Их не только не узнаю́т посетители, но они часто путаются с вещами того же времени, будь то чернильница или шкаф. Купили книжный шкаф точно такой, как и подлинный, купили для ансамбля, а через некоторое время спутали подлинный с купленным и не знают, какой из двух принадлежал владельцу мемориальной квартиры. Этот случай не выдумка. И, кроме того, подбирая для мемориальной квартиры вещи «той эпохи», разве мы не ошибаемся уже в самом принципе такой подборки? Разве обязательно было писателю или политическому деятелю жить среди вещей только своего времени? Разве не могло быть в его доме, в его квартире вещей его детства или просто старых? И кто может ручаться за то, что эпоха восстановлена правильно; кто может ручаться за то, что правильно восстановлены индивидуальная манера расставлять вещи, домашний обиход, характер которого определяется множеством слагаемых?

Добавить комментарий