Сады Московской Руси – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Сады Московской Руси – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

  • ЖАНРЫ 360
  • АВТОРЫ 258 727
  • КНИГИ 594 535
  • СЕРИИ 22 259
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 556 254

© Д. С. Лихачев (наследник), 2018

© Е. А. Адаменко, фотографии, 2018

© Ю. В. Ермолаев, фотографии, 2018

© А. Д. Степанов, фотографии, 2018

© А. С. Степанова, фотографии, 2018

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Предисловие к третьему изданию

Третье издание «Поэзии садов» выходит без особых изменений. Исправлено несколько неточностей и опечаток, добавлено несколько разъяснений и уточнений. В 1991 г. книга вышла на польском языке: D. Lichaczow. «Poezja Ogrodóv». Ossolineum, 1991.

В 1996 г. книга вышла на итальянском языке в издательстве «Einuudi»: Dm. Lichaèev. «La Poesia dei Giardini». Torino. В следующем году она получила специальную премию фонда Хемберри по садоводческому искусству.

Моя большая благодарность переводчику книги на польский язык Наталии Сакович.

Благодарю от души господина Дж. Ейнауди, субсидировавшего перевод и издание книги в своем издательстве, а также Анну Рафферти, Барбару Рончетти, Клаудию Занчетти и особенно моего старинного друга академика Санто Грачотти за труд по изданию этой книги на итальянском языке. Самая большая моя благодарность Марине Бенцони за инициативу и помощь, постоянно мне оказываемую во всех моих деловых связях с Италией.

Предисловие ко второму изданию

Второе издание выходит со значительными дополнениями. Никаких принципиальных изменений в мою концепцию, рассматривающую стили в садово-парковом искусстве (а только этому и посвящена моя книга) в связи с великими стилями в искусстве в целом, я не вношу. Несколько развита в концептуальном отношении та часть книга, где рассматривается связь садово-паркового искусства конца XIX – начала XX в. со стилем реализма. Думаю, что некоторые мои соображения о садах позволяют понять отдельные особенности смен стилей и в литературе.

Большая моя благодарность тем, кто обратил внимание на некоторые ошибки в первом издании книги: в первую очередь Н. А. Жирмунской, доктору Э. Кроссу (Кембридж), Н. А. Силантьевой и В. Н. Яранцеву.

Благодарю своих японских коллег, переведших и издавших книгу в Японии.

Предисловие к первому изданию

Эта книга – не история садов и не описание отдельных произведений садового искусства. Это попытка подойти к садовым стилям как к проявлениям художественного сознания той или иной эпохи, той или иной страны. Страны и эпохи, разумеется, взяты не все, а только те, что могут помочь что-то объяснить в особенностях русских садов. Поэтому голландской разновидности барокко уделено больше внимания, чем французскому классицизму, а романтизм занимает в книге самое большое место, ибо его значение в русском садовом искусстве было особенно велико.

«Поэзия садов» – что я имею в виду? Есть польская книга со сходным названием – «Поэт в саду»[1], но в данном случае это совсем не то. «Поэт в саду» имеет в виду творчество поэта в саду и о саде. Меня же интересует другой вопрос: как соотносится творчество поэта с садовым искусством, каким общим стилям, каким стилистическим формациям они подчиняются, какие общие идеи выражают, а кроме того, разумеется, какую роль играет садово-парковое искусство в творчестве поэта?

Одним словом, моя книга входит в огромную тему о соотношении искусств.

А соотносятся они главным образом на почве общих стилевых тенденций эпохи – стиля в широком, искусствоведческом понимании этого слова.

Моя задача состоит в том, чтобы продемонстрировать принадлежность садов и парков определенным стилям в искусстве в целом, через которые и осуществляется связь садово-паркового искусства с поэзией. В каждую эпоху мы можем заметить определенные признаки «стиля эпохи», которые в равной мере сказываются в садах и в поэзии, подчиняются эстетическим идеям эпохи.

В моих занятиях темой садового искусства большую помощь оказывали мне мои дочери-искусствоведы – Людмила Дмитриевна и Вера Дмитриевна Лихачевы. Их дружеской придирчивой критике, их светлой поддержке я многим обязан в работе над этой книгой.

Всегда жизнерадостная и энергичная Вера трагически погибла 11 сентября 1981 г. Ее светлой памяти я посвящаю эту книгу.

В настоящее время садово-парковое искусство изучается в нашей стране по преимуществу историками архитектуры. Семантика садово-парковых произведений обычно не рассматривается[2]. Это сказывается на особенностях наших реставраций садов и парков. Последние часто лишаются своего содержания, поскольку архитекторов интересуют прежде всего зрительные аспекты садов. При этом даже сама зрительная сторона садово-паркового искусства в известной мере сужается, подчиняется современным вкусам, на первый план выступает интерес к некоей абстрактной «регулярности», понимаемой довольно упрощенно. Сады и парки предстают в основном только как произведения «зеленой архитектуры».

Так, например, Е. В. Шервинский писал: «Садово-парковое искусство представляет собой своеобразный вид архитектуры»[3]. Это было написано в статье, посвященной освоению наследия садово-парковой архитектуры, т. е. для садов и парков всех времен и народов. Далее тот же автор и в связи с той же проблемой культурного наследия писал: «Основной задачей садово-парковых композиций является решение территории как в плановом, так и в объемном отношении»[4].

Далее с некоторой оговоркой автор так обобщает всю историю садово-паркового искусства: все садово-парковые композиции делятся, с его точки зрения, «на две диаметрально противоположные категории»:

а) композиции, основанные на принципе геометрических построений, и

б) композиции, характеризующиеся отсутствием «правильности» и имеющие в своей основе как бы подчинение естественным пейзажам[5].

Аналогичным образом рассматривает садово-парковое искусство П. А. Косаревский. Он пишет, что книга его в основном посвящена «приемам» формирования паркового пейзажа и «приемам» размещения архитектурных объектов в композиции «паркового комплекса». Художественное достоинство «паркового комплекса» рассматривается в книге главным образом с точки зрения «группирования и увязки древесно-кустарниковых растений между собой, а также с рельефом занимаемой парком территории, формой и размером водной поверхности, архитектурными объектами, планировкой аллей и дорог и другими элементами, входящими в его комплекс», и т. д.[6]

В 1975 г. вышла книга Марии Эустахевич «Поэт в саду»[7]. В Англии в конце 1970-х гг. появилась книга о творчестве Александра Попа в соотношении с различными искусствами[8], где бóльшая часть уделена влиянию А. Попа на садово-парковое искусство и анализируется собственное проектирование А. Попом своего сада в Твикенхеме. Выходили книги о цветах и садах в творчестве Шекспира[9] и многие другие, касавшиеся взаимоотношения творчества поэта и садово-паркового искусства. Таким образом, тема взаимоотношения поэта и сада в целом не нова. В данной книге она рассматривается по преимуществу в аспекте общности стилей. Сад «говорит» его посетителю не только значением его отдельных компонентов, но и тем, чем говорит каждый стиль в искусстве: путем создания эстетической системы – системы содержательной, но содержательность которой требует своего совсем особого определения и изучения. Садовое искусство не обладает большим выбором форм. Мотивы садового искусства в большинстве случаев повторяются и если исчезают, то только на время, чтобы потом вновь появиться. Меняется же эстетическое значение отдельных форм и мотивов в соответствии с «эстетическим климатом» эпохи.

Сады Московской Руси – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Одним из главных деяний, совершенных Лихачевым во имя русской культуры, было факсимильное издание рабочих тетрадей Пушкина, состоявшееся при активной поддержке наследника английского престола принца Уэльского Чарльза. В сборнике «Дмитрий Лихачев и его эпоха», составленном Е. Г. Водолазкиным, имеются личные воспоминания принца Чарльза:

«В моей стране Дмитрий Сергеевич был известен как интеллектуал. В России к людям, подобным Лихачеву, применяется непереводимое на английский существительное „интеллигент“. И хотя этот термин, несомненно, включает в себя понятие образованности, значение его выходит далеко за пределы интеллектуализма и подразумевает особый образ жизни — образ жизни порядочного, благородного человека.

…Мы познакомились с ним в мае 1994 года, когда я посетил Петербург. Впоследствии мы встречались несколько раз, в том числе — в Пушкинском Доме, крупнейшем и авторитетнейшем в мире центре по исследованию русской литературы. В ходе этих встреч мы обсуждали идею: осуществить факсимильное издание рабочих тетрадей Пушкина. Подобное издание казалось мне чрезвычайно важным не только для дальнейшего широкого изучения творчества величайшего русского поэта, но и для привлечения крайне необходимых средств для надлежащего хранения драгоценных архивов Пушкинского Дома.

…Оказалось, что Дмитрий Сергеевич интересуется архитектурой и градостроительством. Мне было приятно узнать, что он прочел мою книгу „A Vision of Britain“. Лихачев говорил мне, что, подобно Лондону, во многом испорчен старый Петербург.

…Коренной петербуржец, Лихачев очень любил свой город. Я был очарован его рассказами о градостроительных особенностях Петербурга. Петербург, по Лихачеву, — город горизонталей. Первая горизонталь — горизонталь воды (ее в этом городе очень много!). Вторая — горизонталь набережных, поскольку набережные в Петербурге обязательны. Третья и завершающая — это горизонталь „небесной линии“, нарушаемой только куполами и шпилями, которые оттеняют и подчеркивают общую горизонтальную природу города».

Благодаря твердой позиции Лихачева даже в советское время «небесная линия» не была нарушена постройкой многоэтажных зданий. Зато, заметим с огорчением, нарушена в постсоветское, уже после смерти Лихачева, к которому прислушивались. А после него началась вакханалия, «небесная линия» нашего города в наше время как-то «заплясала»: из-за гостиницы «Ленинград», с которой он так упорно боролся и которая по нынешним временам выглядит довольно скромно, вылезли два огромных монстра, «элитных» дома — «Аврора» и «Монблан», нарушающих не только «небесную горизонталь», но и всякое понятие о хорошем вкусе.

А Лихачев всю его жизнь страстно отстаивал свой город от дурных влияний. Еще в 1960-е он выступил против перестройки Невского проспекта, связанной с переделкой первых этажей всех домов на нем. Сейчас, когда происходит что-то ужасное, мы вздыхаем и лепечем: «Дмитрий Сергеевич бы такого не допустил!»

Благодаря статусу принца Чарльза и его финансовой поддержке издание пушкинских рабочих тетрадей произошло на самом высоком международном уровне. Поскольку типографии достаточной технической оснащенности в России тогда не было, тетради печатались в Италии, на самом совершенном оборудовании, позволявшем добиться наибольшего сходства издания с подлинником. Ну и, разумеется, все это сопровождалось тщательной подготовкой факсимильного издания тетрадей, проведенной специалистами Пушкинского Дома.

Тогдашний директор Пушкинского Дома Николай Николаевич Скатов писал в журнале «Наше наследие»: «Радуюсь „королевскому“ изданию пушкинских тетрадей — вышли 8 томов, последний 9-й том еще не получен из Италии. Принц обещал издать и книги „Болдинской осени“».

Изданием пушкинских тетрадей отношения Лихачева и принца Чарльза не ограничились. Принц проявил чрезвычайный интерес к изданной в 1982 году книге Лихачева «Поэзия садов: К семантике садово-парковых стилей». Тема это была чрезвычайно близка принцу Чарльзу — тема давняя, глубоко исследуемая еще со времен Античности. Сад — это место, из которого происходит жизнь, в котором и из которого разворачивается время — пространство. Отражено это и в русском фольклоре: «Стоит сад, в саду двенадцать гряд, на гряде по четыре борозды, на борозде по семь кочней». Книга Лихачева содержит интереснейший материал о семантике садов в разные эпохи, о связи их с идеологией и культурой, о единстве сада и стиха.

Несмотря на уникальность — и в то же время актуальность книги, отзвук она нашла не сразу. За довольно долгое время на нее не появилось ни одной рецензии. Видимо, строгих рецензентов настораживало «легкомыслие» Лихачева, вдруг написавшего книгу совсем не о том, чем он занимался всю жизнь и на чем сделал себе имя. Лихачев рискнул покинуть свое «насиженное место» и совершить смелое путешествие абсолютно в другую область. Конечно, он не потерял свою репутацию, но рисковал ею. Ревнители «чистой науки» могли теперь попрекать Лихачева во всеядности, в популизме, дилетантстве и т. д. Официально никто об этом не говорил, но затянувшееся надолго молчание было достаточно красноречиво. На самом же деле книга Лихачева была весьма содержательна. Только он мог, дерзко покинув узкое ложе своей науки, увидеть все с высоты, показать связь своей узкой «науки о словах» с жизнью во многих ее проявлениях и даже доказать великую необходимость этой связи.

Первую рецензию на эту книгу — «Поэзия садов» — и современное ландшафтное искусство написал Ю. И. Курбатов, тогда уже член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительства, доктор архитектуры. Именно он подчеркнул значимость книги Лихачева для современной жизни, когда стремление архитекторов (и не только их!) к абсолютной новизне и разрыв с культурой прошлых эпох привели к созданию бедного художественного языка, лишенного метафор, знаков и символов — неотъемлемых элементов культурной самобытности и духовного содержания. Книга Лихачева касалась не только ландшафтной архитектуры — она говорила о необходимости культурного насыщения всех сфер жизни!

«Таким образом, — пишет Ю. И. Курбатов, — вольно или невольно была обозначена сверхактуальная проблема соотношения интеллектуальной модели (содержания) и формы — на примере садов и парков».

И где нет содержания — там бледнеет и исчезает форма. «Идейное содержание» необходимо всюду — хотя невежественные люди перестали уже понимать: какое «идейное содержание» может быть в обычном сквере или доме? На самом деле — оно необходимо, и чем оно необычнее и богаче, тем интереснее дом, а значит, и жизнь.

«Иногда, — пишет Лихачев, — „садовые идеи“ появляются впервые за пределами садоводства: в поэзии и живописи, но также в философии, физике и даже в политике…»

«Пейзажный парк, — пишет Лихачев, — был отражением английского либерализма».

«И для всех искусств, — утверждает Лихачев в этой книге, — существует общее культурное поле и общее влияние».

Курбатов в своей статье акцентирует мысль о том, что «в сдерживании атаки мертвенных „техногенных тенденций“ огромное значение приобретает ландшафтная архитектура, в силу своей специфики и особенностей своих материалов обращенная к человеку и природе».

«Именно поэтому, — утверждает он, — книга Лихачева будет полезна и в XXI веке».

Приведем несколько отрывков из нее — где особенно ощутимо показана необходимость идейного насыщения жизни на примере истории садов:

«Скрытую символику имеют сады нового времени. Знаменитая трехлучевая композиция садов Версаля… аллеи символизировали собой солнечные лучи, расходящиеся от площади со статуей Аполлона — некоей ипостаси не только солнца, но и самого „короля-солнца“ Людовика XIV».

«В эпоху Средневековья внутренние монастырские сады делились аллеями крестообразно на четыре зеленых кабинета, а в центре схождения аллей (то есть в центре креста) находились либо колодец, либо фонтан, либо дерево (символ вечной жизни), либо сажался куст роз, символизирующий Богоматерь».

«В европейских садах вплоть до середины XIX века устраивались лабиринты… Первоначально лабиринты изображались на стенах церквей как символы тех противоречий, к которым приходит ум человека, не озаренный Священным Писанием. После их выкладывали мозаикой на полу храмов (в Шартре — в 1225 году, в Реймсе — в 1250-м), и по извивам их проползали на коленях богомольцы, заменяя этим далекие обетные паломничества. Наконец, тот же мотив начали применять в садах, так как на небольшом сравнительно пространстве получалось много места для прогулок. Петр I устраивал лабиринты во всех своих наиболее значительных петербургских садах. Петр любил завести в лабиринт своих гостей и заставить их самих из него выбираться… До XVII века на Руси лабиринты в садах неизвестны».

«…B семантической системе различных стилей самое разнообразное назначение имели эрмитажи — подчас очень отдалявшиеся от своего основного назначения — служить местом обитания отшельника (эрмита)… В Царском Селе было два эрмитажа — Эрмитаж, построенный Растрелли, и Грот».

«Сад часто в Средние века уподобляется книге, а книги (особенно сборники) часто называли „садами“, „вертоградами“, „лимонисами“ или „лимонариями“. Сад следует читать, как книгу, извлекая из него пользу и наставление. Труд писателя на Западе в Средневековье уподобляется труду садовника, который высаживает цветы. Уподобление литературного произведения саду есть у Платона в „Федре“. Здесь Сократ говорит о „садах из букв и слов“».

«Из русских монастырских садов за пределами монастырских стен, сведения сохранились… о Кедровой роще Ярославского Толгского монастыря… На одном из кедров в особой часовенной пристройке помещалась Толгская икона Божьей Матери… по преданию, чудотворная икона найдена на этом кедре».

«В позднее Средневековье на Западе появились „сады любви“, предназначавшиеся для любовных уединений, а также просто для отдыха от шумной придворной жизни. Здесь занимались музицированием, рассказывали различные истории, читали книги, танцевали, играли в шахматы…. Прекрасное описание позднесредневекового сада содержится в Третьем дне „Декамерона“».

Читайте также:  Сады рококо - Лихачев Д.С. "О садах" - Садово-парковое искусство

«В эпоху Ренессанса… сады часто соединялись с учебными и учеными учреждениями (знаменитые „сады для занятий“ в колледжах Оксфорда и Кембриджа)».

«Одним из самых характерных для Романтизма был переход от счастья к грусти и от грусти к счастью… С середины XVIII века начинается культ надгробных памятников среди природы. В садах можно увидеть памятники знаменитым людям, возлюбленным, любимым собакам и лошадям».

«Сад всегда должен был давать представление о богатстве Вселенной. В средневековых садах Западной Европы появились цветы, вывозившиеся крестоносцами с Ближнего Востока, а в эпоху Ренессанса и барокко увлечение экзотическими цветами приобрело характер мании…»

«В садах средневековых замков выращивались как лекарственные травы, так и ядовитые травы для украшений и имевшие символическое значение… Особое значение придавалось душистым травам. Одной из причин этого было то, что замки и города были полны дурных запахов, объяснявшихся плохими санитарными условиями».

«Хотя „Цветы зла“ Шарля Бодлера написаны в традициях „книг-садов“, прокуратуре не понравился аромат „болезненных цветов“, автор в 1857 году был осужден „за оскорбление морали и добронравия“ (прокурор требовал осуждения „за оскорбление религии“) и приговорен к тремстам франкам штрафа. Многое в этом саду повторяет устройство былых садов — с точностью до наоборот. Здесь есть фонтан, но из него струится кровь („Фонтан крови“). Здесь слышны молитвы, но они обращены к Сатане… Это сад, из которого надо бежать, как из цирцеиных садов, „дабы не стать скотами“»…

Лихачеву был дан дар — внезапно выйти из однообразного русла прежних исследований, найти неожиданный, красивый поворот, затронуть тему, интересную более широкому кругу, нежели круг узких специалистов. Не каждому, даже очень способному ученому, присущ такой дар. Лихачеву это было дано. Поэтому его имя известно столь широко. Он мог, не покидая сферы науки, вызвать своими книгами огромный интерес.

Принц Чарльз пришел в восхищение от книги Лихачева и пригласил его, в сопровождении дочери Людмилы, приехать и ознакомиться с садами, которым он уделял много внимания. Принц Чарльз был истым англичанином — лишенным чванства, корректным, внимательным собеседником. Многие замечательные принципы английской жизни оказались чрезвычайно близки Лихачеву, и он, вернувшись, много рассказывал о них: ему английский стиль жизни был близок. В письме своему старинному другу Сигурду Оттовичу Шмидту он писал 14 июля 1995 года:

«…У принца Чарльза было очень интересно. Он подарил большую книгу о своих садах и хозяйстве. Мы были у него на западе Англии в Хайпроуводе, осматривали с ним его хозяйство, которое он стремится сделать чистым, без удобрений… Чарльз собирается посетить Болдино, а также Нижний, Ярославль. Он слывет в Англии русофилом. Вообще он произвел приятное впечатление скромного и культурного человека».

Этих милых черт, которые Лихачев так ценил, он не находил среди российских «хозяев жизни», «друзей народа», как саркастически называли в России вождей, новых и старых.

Символично, что и Пушкин, «познакомивший» Лихачева с принцем Чарльзом, тоже очень тонко чувствовал связь поэзии и садов, начиная с дней юности, «когда в садах Лицея я беззаботно расцветал», и в «Воспоминаниях в Царском Селе» — «Сады прекрасные, под сумрак ваш священный вхожу с поникшей головой…» и далее:

…Раскаяньем горя, предчувствием беды,

Я думал о тебе, предел благословенный,

Воображал сии сады.

Есть и стихи, целиком посвященные саду… И какой это совершенный текст!

Вертоград моей сестры,

Чистый ключ у ней с горы

Не бежит запечатленный.

У меня плоды блестят

У меня бегут, шумят

Воды чистые, живые.

Нард, алой и киннамон

Лишь повеет аквилон,

И закаплют ароматы.

Да, сад — это модель жизни, отражение ее. И книга «Поэзия садов» «отразила» одно важное событие в жизни Лихачева — как раз связанное с парками Пушкина, «садами Лицея».

Когда встал вопрос о вырубке разросшихся деревьев перед Екатерининским дворцом в Пушкине, Лихачев выступил в защиту этих деревьев. Охрану истории он понимал широко: выросшие деревья — это тоже история. Хотя формально правы были сторонники вырубки: парк перед Екатерининским дворцом был вначале сделан французским, регулярным, деревья в нем должны быть невысокие, фигурно подстриженные и не закрывающие перспективы.

Лихачев написал статью в самую популярную питерскую газету тех лет — «Ленинградскую правду». Статья была обращена не к узкому кругу специалистов, а к широким массам. Здесь он отошел от обычной сдержанности, дал волю эмоциям. Он писал о «памяти деревьев», увидевших столько исторических событий в окнах дворца: «Единственные свидетели!» Он писал о прошедших здесь боях Великой Отечественной, об осколках, застрявших в стволах… Можно ли спиливать нашу с вами историю?

У Лихачева был темперамент бойца, общественного деятеля, и его слово могло воздействовать не только на членов ученого совета. Статья, несмотря на остроту, понравилась главному редактору Куртынину, и он ее напечатал. Всегда, когда Лихачев говорил с трибуны со страстью, с душой, на актуальную тему, интересующую многих, выступления его имели широкий резонанс.

Лихачев был приглашен на заседание Градостроительного совета, посвященного судьбе парка. По имеющимся воспоминаниям, здесь Лихачев выступал более сдержанно. Для серьезных специалистов, входящих в Градостроительный совет, нужны были обоснованные научные аргументы. Лихачев говорил о меняющемся времени, о том, что царские регулярные сады ушли вместе с той эпохой, где были цари, садовники и т. д. И искусственно вернуть, а тем более — постоянно поддерживать ту эпоху — невозможно и не нужно. Аргументы его никого не убедили. В каждой области есть свои корифеи, и их оскорбляет, когда посторонние вторгаются в их область. Лихачеву было мягко указано на то, что не стоит вторгаться в дела, в которых он не является специалистом.

Как часто бывало с Лихачевым, его выступление, посвященное, казалось бы, узкой специальной проблеме, всколыхнуло общество, стало событием политическим.

После его статьи начались даже «народные волнения» в городе Пушкине, народ толпами пошел в парк защищать свои любимые деревья. Лихачев, почти как Пугачев, посеял смуту.

Власти, естественно, были возмущены новой «выходкой» Лихачева. Кроме того, им нравилась идея приведения бурно разросшегося парка в прежний вид: регулярный парк, упорядоченный — идеальная модель власти, парк беспорядочно разросшийся, вольный — символ вольницы, демократии, народности. Это чувствовал и народ, и за это боролся. Власти приняли меры, обычные для «разговора с народом» — ввели войска. Строительный батальон вошел в парк, причем пилить деревья они решались только ночью.

Столь чрезвычайные события не могли остаться безнаказанными. Куртынин был снят с должности с целым пакетом партийных взысканий. Сад, как хотели власти (а в данном случае и Градостроительный совет), был приведен в «регулярный вид», вековые деревья перед Екатерининским дворцом были спилены. Лихачев потерпел поражение. И снова — уже не в первый раз — он оказался «у всех на языке», на неуютном «сквозняке» — его, в который уже раз, осуждали и власти, и некоторые коллеги: опять Лихачеву мало науки, лезет в политику — и чего добился? Деревья все равно спилены. Куртынин был не таким уж плохим редактором, порой даже решительным — и вот, пострадал… Что было делать тут Лихачеву? Оправдываться? Но от этого было бы только хуже — да и не в его это стиле. И он поступил так, как ему свойственно — великолепно, по-лихачевски. Он и не думал никому мстить, и даже дальше спорить. Он решил по-своему: и в этом вопросе, из-за которого разгорелся сыр-бор, сделаться первым, и написать книгу, посвященную именно ландшафтной архитектуре! Ему пришлось нелегко — специалистом он не был и упорно изучал эту науку. Здесь ему очень помогал Юрий Курбатов, как раз привезший из Англии Лихачеву великолепную книгу «Landscape of men». В подборе иллюстраций Лихачеву помогала дочь Мила. И появилась великолепная «Поэзия садов» — принесшая Лихачеву самую громкую славу. Уже есть множество роскошных, высокохудожественных переизданий «Поэзии садов» на всех языках, с замечательными иллюстрациями, великолепными фотографиями, есть очень красивый видеофильм, снятый по мотивам этой книги. Книга, как это часто случалось с книгами Лихачева, посвященными вроде бы узкой проблеме, оказалась крайне актуальна для общества, и не только российского. Лихачев опять угадал, попал в точку: во всем мире как раз начинался важный поворот во всех сферах жизни, от сугубо функционального, уже выдохшегося, приевшегося — к духовно насыщенному, к прежним забытым ценностям, символам и глубоким смыслам, что отражалось и в архитектуре, и в литературе, поэтому книга Лихачева о садово-парковой семантике оказалась в общем движении мировой культуры и имела огромный резонанс. Лихачев, кроме научного дара, был еще наделен чувством общественного, глобального, был литературно, художественно одарен — поэтому его прочли не только филологи и ландшафтники, а аудитория самая широкая: интерес был отнюдь не специальный, а общечеловеческий. Лихачеву была тесна узкая стезя — его дарование было многограннее — поэтому и известность шире. История «Поэзии садов» еще раз напоминает о характере Лихачева, умевшего поражение превратить в победу.

Свою книгу «Поэзия садов» Дмитрий Сергеевич посвятил светлой памяти своей дочери Веры Дмитриевны, трагически погибшей 11 сентября 1981 года.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Сад в русском стиле

В ремя от времени в среде профессионалов и любителей садового дела разгораются жаркие дискуссии на тему «Русский сад». Спорят о том, что такое русский сад, каковы его характерные черты и можно ли вообще говорить о русском стиле садового искусства.

История вопроса

Богатая история вопроса, различие художественных подходов и направлений в разное время и в разных регионах нашей огромной страны, постоянное внешнее влияние вкупе с недостатком информации о садах прошлого значительно усложняют оценку самобытности и оригинальности русского сада.

Тем не менее многие специалисты сходятся во мнении, что существует сложившееся представление о русском саде, воспринимаемое не только объективно, по его характерным чертам, но и субъективно, на эмоциональном уровне. Действительно, в тех случаях, когда речь идет о русских садах и усадьбах, для большинства из нас такие выражения, как «темные аллеи», «бабушкин сад» или «дворянское гнездо» и порождают поток определенных ассоциаций и образов.

Надо признать, что русское садово-парковое искусство на протяжении веков своего развития впитало в себя многообразные заимствования. Русская народность, как известно, не относится к самым древним этносам, она сформировались из восточнославянских племен менее тысячи лет назад. К этому времени уже давным-давно существовали регулярные сады Нила и Междуречья, древнегреческие сады-перистили, сложные пейзажные парки китайских императоров, эклектичные сады при виллах римской знати или средневековые монастырские клуатры.

Позже утилитарные и декоративные русские сады также перенимали черты европейского садового искусства, пережившего популярность регулярного и пейзажного стилей. Многое из того, что в наших садах нам представляется исконно русским, так или иначе пришло извне. В XVIII–XIX веках большинство квалифицированных садовников в российских усадьбах составляли англичане, немцы и другие иностранцы.

Однако чужие садовые стили и приемы в известной степени переиначивались и подстраивались под реалии российской культуры и ментальности, характер быта, особенности климата, ландшафта и природной среды. Поэтому уже к середине XIX столетия, когда, как принято считать, усадебное садоводство в России находилось на пике своего развития, сложились основные черты русского сада.

Известно, что уважаемый знаток истории садового дела В. Курбатов называл русское садовое искусство подражательным и предлагал вернуться от произвольной и эклектичной разбивки садов к формальным принципам планировки. Большой авторитет садоводства в России А. Регель также ставил под сомнение существование какого-то особого русского садового стиля. Но с другой стороны, он выделял национальный облик русского сада, подчеркивая его связь с природой, чудесными российскими лесными пейзажами. Он писал: «Простые русские сады, в их дикой, естественной красе, стояли ближе к истинному художеству, чем регулярные насаждения романского стиля, и, быть может, именно по этой причине инстинктивно нравились русскому народу».

Чужие садовые стили и приемы переиначивались и подстраивались под реалии российской культуры и ментальности, характер быта, особенности климата, ландшафта и природной среды. Уже к середине XIX столетия сложились основные черты русского сада.

Русский характер

Сад, как и другие объекты культуры и искусства, является отражением национального характера. Поэтому для русского сада, если так можно выразиться, характерны широта и радушие, некоторая небрежность, а также загадочность, приписываемая русской душе. Русский усадебный сад – свободный и естественный, немного запущенный, слегка непричесанный, в противоположность вылизанным немецким или голландским садам. Наверное, это тоже можно считать отражением душевных свойств русского человека, вся жизнь предков которого была теснейшим образом связана с лесом.

Русским усадебным и дачным садам присущ характер личный, интимный, даже, в архаичном понимании, затворенный. Это касается как традиционных для нас ограждений, так и соотношения открытых и закрытых пространств на участках в пользу последних. Одна из особенностей усадебного стиля жизни состоит в том, что соседи при этом, как правило, не доставляют беспокойств. А потому в большинстве случаев не возникает нужды специально отгораживаться от них.

С появлением дач, а тем более садовых товариществ, возник совершенно иной, если можно так выразиться, «шестисоточный» тип частного сада, где для сохранения личного пространства стали остро востребованы ограждения, от частого штакетника или увитой девичьим виноградом сетки-рабицы до плотной живой изгороди.

В изданном в конце XVIII века каталоге растений Нескучного сада усадьбы известного миллионера-заводчика П.А. Демидова перечислено около 6000 видов и 2000 садовых форм.

Свобода и простор

Так все-таки что же являет собой русский сад? У каждого человека, конечно же, могут складываться свои собственные представления о нем. Кому-то он более всего напоминает монастырский «рай», иной представляет себе романтический усадебный сад позапрошлого века, а кто-то, может быть, профессорскую дачу в лесу, где топят самовар сосновыми шишками.

Тем не менее можно попытаться вообразить себе обобщенный облик русского сада, описать характерные черты. В его основе лежит красивый среднерусский пейзаж с равнинным, а еще лучше, холмистым ландшафтом, причем не искусственным, а естественным. Известно, что изменение облика местности при строительстве усадьбы и разбивке сада в прежние времена обычно не превращалось в кардинальную переделку пейзажа и конструирование идеального пространства, как это происходило в Англии во времена Уильяма Кента и Ланселота Брауна. В основе ландшафта русской усадьбы оставался природный ландшафт, однако кое-где подправленный и облагороженный.

Возвращаясь к собирательному образу русского сада, представим его особые черты и элементы. Скорее всего, это просторный сад, устроенный в свободном, пейзажном стиле. Вполне вероятно, что он будет иметь регулярную планировку возле жилья или хотя бы элементы ее алименты во входной и парадной зонах. Это может быть прямая подъездная аллея от ворот к дому или, например, круглая клумба перед входом.

Хорошо, если из сада открывается хотя бы один симпатичный вид на окрестности. Такой сад не зажимают слишком плотно «спины» соседних участков. Очевидно, что хотя обширные частные пейзажные парки сегодня могут позволить себе лишь единицы, размеры описываемого нами русского сада не могут быть слишком уж миниатюрными. В моем представлении речь может идти об участках в 30–40 соток и более.

Свободная структура русской усадьбы входит в некоторое противоречие с системой маленьких замкнутых садовых комнат, распространенной во многих европейских садах, хотя сам принцип зонирования – устройство обособленных мест или профильных участков, объединенных в единое целое, – можно считать общим для всех стилей. В условиях лимитированного пространства большинства современных садов целесообразно, наверное, ограничить набор функциональных зон и разных по стилю элементов на одном участке.

Русский усадебный сад – свободный и естественный, немного запущенный, слегка непричесанный, в противоположность вылизанным немецким или голландским садам.

Аллеи, пруды и ротонды

И все-таки без основных зон, характерных для усадебного сада, не обойтись. Во-первых, это оформленная входная группа, затем – прогулочная зона, которую можно устроить не только в лесной, пейзажной части участка, но и в почти обязательном плодовом саду, где дорожка будет петлять между яблоневыми, сливовыми и вишневыми деревьями. В больших садах обсадка дорожек и подъездных путей липами, дубами, березами или хвойными превратит их в столь характерные для усадеб аллеи.

Читайте также:  Садовые сооружения в Кью Парке - Сады и парки мира

Следуя традициям, надо разбить огород, в котором будут выращиваться овощи, ягодные кустарники, лекарственные и пряно-ароматические травы: мята, базилик, тимьян, иссоп и шалфей. Построить оранжерею для цитрусовых, инжира, кофе, лавров, олеандров, пальм и других экзотов может позволить себе далеко не каждый, а вот соорудить небольшую теплицу на участке многим вполне по силам.

Непременным элементом русского усадебного сада были пруды. Иногда ограничивались одним водоемом, но часто устраивали целую каскадную систему прудов, причем разных по назначению: для купания, для разведения рыбы, катания на лодках или стирки. Водоемы соединяли протоками, через которые перекидывали мостики, в больших прудах сооружали острова, где ставили беседку или высаживали живописную группу деревьев. Пруды обсаживали по периметру деревьями, чаще всего липой, ольхой, тополем и, конечно, ивой. Так что без пруда в современном русском саду никак не обойтись.

Как и без архитектурных форм. Жилье и природное окружение связывались посредствам террас и веранд (возле дома), ротонд, павильонов, беседок-миловидов, где можно было проводить время с книгой, за рукоделием или в беседах с родными и друзьями. Соединить сад с домом всегда помогают различные вертикальные конструкции: арки, перголы, шпалеры, увитые вьющимися растениями, или зеленые туннели огибных аллей – берсо, а также расставленные в живописных местах скамьи.

Живописные группы и густые посадки пахучих кустарников вдоль дорожек, тенистые аллеи, древесный полог, создающий таинственный полумрак парка, плотные купы зелени в обсадке опушек, благоухание цветущих яблонь в плодовом саду, окружающие усадьбу березовые рощи – все это не поэтические образы, а реальные черты, формирующие облик русского сада.

Русский сад, гармонично сочетающий в себе утилитарность, удобство и декоративность, навевающий романтические, а также, возможно, и патриотические настроения, вполне может вписываться в реалии современного мира

Что сажали

В заключение следует остановиться на флористическом составе русского сада. Многим из нас кажется, что в прежние годы перечень используемых в садах видов растений был весьма ограничен. Однако это не так. Конечно, современный рынок посадочного материала изобилует редкими когда-то видами и бесчисленными сортами, число которых увеличивается с каждым годом. Однако, знакомясь со списками растений 150–200-летней давности, рекомендуемых для посадки в российских садах, удивляешься их обширности. К слову сказать, в изданном в конце XVIII века каталоге растений Нескучного сада усадьбы известного миллионера-заводчика П.А. Демидова перечислено около 6000 видов и 2000 садовых форм.

Основную долю в составе древесно-кустарниковой растительности в русских усадебных садах занимали, конечно же, местные виды, хотя уже примерно с конца XVI – начала XVII века в них стали высаживать доставляемые из разных краев растения-интродуценты: желтую акацию, бузину красную, клен серебристый и к. ясенелистный, кедровые сосны, каштаны, ставшие хрестоматийными чубушник венечный, сирень обыкновенную. Позднее привозили сирень венгерскую и с. персидскую, клен приречный, иргу ольхолистную, пихты и лиственницы, американские ели и сосны, тополь бальзамический, дуб красный, птелею трехлистную, робинию псевдоакацию, тую западную и можжевельники. С Тихоокеанского побережья России доставляли орех маньчжурский, черемуху Маака, бархат амурский, различные лианы и многие другие виды дальневосточной флоры.

Но чаще всего в усадебных садах и парках можно было встретить наши обычные древесные виды, в аллейных, групповых и массивных посадках – липу мелколистную, березу бородавчатую и б. пушистую, стройную рябину обыкновенную, могучий дуб черешчатый, ясень высокий, сосну обыкновенную, тополь белый и т. черный.

В живых изгородях и группах, возле мест отдыха высаживали калины, жимолости, клен татарский, душистые древесные виды и сорта (сирень, белую акацию, черемуху, чубушник, жимолость каприфоль и, конечно, кустовые и плетистые розы). Для шпалер и боскетов использовали стриженые липы, вязы, ели, боярышники, барбарисы, дерен белый, кизильник блестящий, пузыреплодник, спиреи и шиповники, а южнее – буки, грабы, бирючину и теплолюбивые самшиты.

Начиная с XVII века на клумбах сажали довольно много цветов, как многолетних, так и однолетних. Очень популярны были тюльпаны, нарциссы, гиацинты, лилии и другие луковичные, гвоздики и фиалки, ирисы и примулы, водосборы и георгины. Устраивая усадебный сад в русском стиле, нельзя не посадить в пестрых цветниках уже давно любимые русскими садоводами настурции и петунии, бархатцы и гелиотроп, левкои и душистый горошек.

Как видим, русский сад, гармонично сочетающий в себе утилитарность, удобство и декоративность, навевающий романтические, а также, возможно, и патриотические настроения, вполне может вписываться в реалии современного мира и служить образцом для подражания для многих владельцев загородных участков.

Стилистика садов

Исторический обзор садовых стилей

Садово-парковое искусство родилось далеко не сегодня и даже не одну тысячу лет назад, оно уходит корнями в глубокую древность. Сад – это зеркало, которое отражает самые прекрасные черты души отдельной нации, отражает ее культуру, быт, мироощущение. Некоторые стили уходят, не оставляя после себя значимых следов, другие же, напротив, становятся эталонами для всех последующих поколений.

От того, какой способ планировки выбирает человек, какое оборудование он использует и какие растения сажает, зависит конкретный стиль. Не менее важно и то, каким является участок для сада и то, к какому архитектурному стилю относится жилой дом. Стиль зависит не только от культуры каждой отдельной местности, но также и от индивидуальных предпочтений хозяина сада.

Стиль в ландшафтном дизайне – это определенная трактовка основных правил и приемов планировки, оборудования и колористики сада.

История развития садового и паркового строительства

Во времена расцвета шумерской цивилизации люди сажали деревья вдоль каналов для орошения. Целью посадки деревьев вдоль канала было снижение испарений воды. Но совсем скоро цели вавилонян и ассирийцев вышли за рамки чисто утилитарных. Именно эти народы принесли в наш мир висячие сады и лесопарки.

Первые упоминания о садах

Пятый век до нашей эры – эпоха высшего расцвета Вавилона, именно в ту эпоху он становится культурным центром всего востока, и именно тогда царём Навуходоносором были созданы знаменитые висячие сады. Их красота поражала современников, а среди потомков слагались легенды о знаменитых «висячих садах Семирамиды».

История висячих садов – это история любви царя Навуходоносора, который создал их для своей жены родом из Индии, в которых она бы находила утешение от своей тоски по дому. Шло время, эпохи сменяли друг друга, но знаменитое творение вавилонского царя продолжало пленять воображение своей красотой. Восхищённые арабы создавали сады подобного типа в Испании.

Но не только шумеры были мастерами садового искусства. Мидийцы и персы также достигали успехов в создании садов. И все же их стиль не сильно отличался от стиля ассирийцев и вавилонян. Обыкновенно дворец был тем самым местом, которое окружали сады. Строение их было геометричным, внутри было много аллей. Такие сады назывались «парадизи».

Уже тогда люди научились не просто использовать готовые природные образцы, но также и создавать новые сорта растений – уже тогда они знали, как прививать деревья. Например, известный историк древней Греции, Геродот писал о великолепной розе царя Мидаса с шестнадцатью лепестками.

Древние греки стремились к гармонии, античная космология учила, что во вселенной царит порядок, в красоте тела ценилась гармоничное сложение. Точно такой же взгляд преобладал и по отношению к садам – в них царила симметрия. Фонтаны, вазы, колонны и скульптуры украшали площади парков и садовые аллеи. Именно древнегреческая культура заложила основы паркового искусства.

Что касается посадки растений, то чаще всего использовались пихты, пальмы, дубы, кипарисы, чинары и оливковые деревья. Ими украшали сады, они росли в парках и подчёркивали красоту храмовых или жилых сооружений.

Сады Древнего Рима

Наибольших высот в парково-садовом искусстве достиг древний Рим. Римляне завоёвывали не только народы, но также их культуру. Расширяя своё территориальное пространство, Рим расширял свой культурный кругозор. Римляне использовали самые выдающиеся достижения греков, египтян и многих других цивилизаций, и в этом мультикультурном котле родилась уникальная римская парковая и садовая культура.

Садово-парковое искусство древних римлян является одним из богатейших за всю историю. Правильные геометрические сады и парки стали образцом для потомков, стали настоящим сокровищем всей мировой культуры.

Садово-парковая культура средних веков

С наступлением Средних веков в Европе главным очагом и це нтром культуры, образования и цивилизации стали монастыри. Неудивительно в связи с этим, что главным образом именно они играли центральную роль в создании и декорировании садов и парков. В пределах монастырских стен начинался новый мир, в котором цвели сады. Монахи сохранили опыт всех предшествующих культур и соединили его с современными знаниями. Всё это использовалось в процессе возделывания растений, выращивания лекарств и обработки огородов. Изменилось мироощущение, появилось уникальное восприятие природы, центральным элементом которого являлся сад Эдема. Работа в саду приносила очищение души, так как во время работы монахи созерцали земной образ небесного рая. В те времена появился райский двор – особое четырёхугольное пространство в стенах монастыря, которое замыкает амбит с крытой аркадой. Прототип такого сада – римский перистиль. В центре сада обычно стоял колодец, резервуар или иной источник чистой воды.

Если в том или ином монастыре занимались разведением рыбы (чтобы было, чем питаться во время поста), то в центре располагался целый бассейн. К источнику вели четыре геометрически правильных дорожки. Кусты и невысокие деревья сажались крайне редко. Грядки, чаще всего, служили источником разнообразных целебных трав или цветов для украшения храма. Цветам придавали символический смысл. Белая лилия – непорочность Девы Марии, белая роза – сама Мария, красная роза – кровь Христа и т.д.

Сады средневековой Европы делились по функциям:

1) Гербариум – сад, где росли лечебные цветы или травы;

2) Гардинум – кухонный огород, где росли фрукты и овощи;

3) Виридариум – сад для отдыха и развлечений;

В своём рескрипте 1812 года, император Карл Великий указал, какие цветы должны быть посажены в его садах. Там был подробный список, в котором было указано около 60 видов декоративных растений и цветов. По всем европейским монастырям распространялись копии этого списка. Но не одним только монастырям было известно искусство создания парков и садов. Дворцы и даже многие городские постройки нередко имели свои персональные садовые участки. Памятники средневековой литературы, а также песни бардов, менестрелей и трубадуров донесли до нас не только захватывающие сюжеты, но также описание внешнего вида садов, которые принадлежали знати. О садах эпохи поздней Готики рассказывают многие книжные миниатюры и иллюстрации.

Характерными признаками таких садов были каменные стены, которые их ограждали. Часто эти стены дополняли водные рвы или небольшие павильоны. Грядки имели прямоугольную форму, а между ними часто были проложены дощатые, кирпичные или каменные дорожки. На грядках росли коренья и овощи, а также растения, с помощью которых отпугивали насекомых или готовили «любовные напитки».

Пейзажные парки тоже появились в средневековье, о чём свидетельствуют многие изображения на картинах того времени. В качестве скамеек использовалась не очень высокая стенка, обычно её покрывали дёрном. В центре сада располагался водный источник (как правило, это был фонтанчик, колодец или бассейн). Кроме того, люди нередко ели там, поэтому в центре находился ещё пищевой столик.

Деревья и кусты нередко стригли, бывало и так, что выстригали целые садовые лабиринты, ведущие в центр. Образцом для форм лабиринта служили узоры на полах готических соборов. Более богатые владельцы могли позволить себе также разведение животных в садах. Там часто можно было видеть павлинов, сухарей, фазанов, глухарей и скворцов.

Широко использовались душистые травы, которые использовались как для того, чтобы напомнить человеку о рае, так и для того, чтобы очистить замки от дурных запахов. Розы, которые крестоносцы принесли с Ближнего Востока, особенно ценились в качестве декоративных цветов. В местах, предназначенных для различных светских увеселений и рыцарских турниров, любили устраивать «луга цветов».
С наступлением Ренессанса садово-парковая культура стала широко распространённой. Именно в эту эпоху появилась большая часть образцовых парков и садов, подобных садам Версаля, которые и поныне являются культурным достоянием Европы. Основу для всех стилей заложили пейзажный и регулярный стиль.

Стилистика садов в России

Садовое строительство в России ведет свое начало со времен глубокой древности. Ещё в одиннадцатом веке в Киеве появились первые сады, а первый образцовый сад на Руси появился уже двенадцатом веке во Владимире. Его создал Андрей Боголюбский. Потом сады стали активно создаваться в Суздале, Муроме и многих других русских городах. Как и во всей Европе, на Руси до шестнадцатого века основным местом создания садов были монастыри.

Особенно был известен Макарьевский сад, Глебков, Гальятевский, а также сад, который был создан митрополитом Алексием. В шестнадцатом веке стали появляться дворцовые сады. Самые известные из них были построены в стенах Кремля, а также на Москве-реке, вдоль реки Яузы и на Воронцовом поле.

Начало правления Петра Великого ознаменовало собой новый этап в российском садово-парковом искусстве. В Петрограде появились первые ботанические сады, в 1706 они появились и в Москве, где был создан “Аптекарский огород”, существующий до сих пор как филиал ботанического сада Московского университета. Под влиянием пейзажного стиля изменился облик русских парков конца XVIII – начала XIX столетия. Стали появляться новые парки, а старые были перестроены по канонам этого стиля.

Русские мастера позаимствовали все самые передовые достижения итальянского и французского садово-паркового искусства и перенесли их на русскую почву. Российские сады и парки гармонично вписываются в русские пейзажи, что особенно заметно в композиции Петергофских парков, а также в Павловском парке. Именно это время ознаменовалось расцветом российской садово-парковой культуры.

Среди самых известных парков следует назвать царскосельские, ораниенбаумовские парки, Петергоф, Летний сад, парк Царицыно, Кусково и Архангельское. Российские парки по праву входят в сокровищницу мирового садово-паркового искусства наряду с выдающимися садами и парками Франции, Италии и Великобритании.

Русский загородный сад с липовыми аллеями, дубовыми рощами, зарослями сирени и шиповника, лесной таволги и пестротой цветущих лужаек был естественным продолжением окрестных лесов, но одновременно и продуманным доходным хозяйством, в котором были и пасека, и домашний скот и птица, каскады прудов с рыбными садками, огороды с овощами и теплицами, плодовые посадки. Красота и польза соединялись в поэтический образ сада, все составляющие которого взаимно дополняли друг друга.

В наши дни русский парковый стиль используется всё шире. Нечто близкое по духу встречается и за пределами России. Так, в Германии в настоящие дни популярен стиль «натургартен», во Франции «жарден дю натур» а в Англии «экогарден».

Сады Московской Руси – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Войти

Ландшафтная архитектура и дизайн. Садово-парковое искусство или что такое классические парки?

В последние годы наши города хорошеют на глазах, приводятся в порядок парки, зеленое убранство «к лицу» улицам и площадям, зеленые уголки появляются даже там, где и не мечталось: на Никольской, Тверской… Прошу извинить, господа, что в качестве примеров я использую Москву – очень люблю этот город. По-другому, люблю и Санкт-Петербург, где стараюсь бывать чаще. Именно любовь к городским зеленым ландшафтам заставила обратить внимание на проблемы: незнание основных понятий садово-паркового искусства и соответственно равнодушие к красоте архитектурных ландшафтов людей, многие из которых вообще не понимают: что тут собственно смотреть?! Кстати, в Питере эти проблемы тоже актуальны, в основном среди новых жителей, поскольку «старых» питерцев, тем более петербуржцев, это практически не касается. Честно говоря, мало утешают и эмоциональные шаблоны, типа «ах, какой цветочек!» или «какая замечательно красивая клумба!». А какой цветочек – может, солитер? А клумба, какая? Плоская или объемная, может ярусная?

Малограмотность в вопросах ландшафтной архитектуры и садово-паркового искусства стала, к сожалению, общим местом в жизни россиян. Причем малограмотными в этом отношении являются не только обычные люди, но и менеджеры, ведущие ряда сайтов, пишущие о садах и парках. За примером далеко идти не надо: на одном из сайтов Калининграда написано, что в городском парке на проспекте Победы есть интересный объект – полуротонда памяти королевы Луизы. Я обшарила весь парк, не нашла, остался только небольшой угол недалеко от ворот. Решила уточнить у молодого человека, сидящего на скамье, но он повел себя так необычно, что у меня закралось подозрение: что-то здесь не так, возможно, с названием… Так оно и было, пройдя по аллее я увидела невдалеке небольшое парковое сооружение, вроде перголу – это была она, пергола памяти королевы Луизы. Многие скажут: ну и что, подумаешь, какая разница полуротонда или пергола! А вы подумайте, господа, каково прочитать, что Наташа Ростова в перерыве между танцами присела на садовую скамейку в бальном-то зале.
Это незначительное происшествие стало последней каплей переполнившей чашу моего терпения – я решила надо что-то делать! Поскольку я по натуре человек действий, то открываю ликбез, который, надеюсь, добавит хоть «ложечку меда в бочку дегтя».

Читайте также:  Поэма "Сады" Песнь третья - Жак Делиль

Начиная с этого дня, раз в месяц мы будем говорить с вами о садах и парках, их общих чертах, основных компонентах и элементах и о том, что там можно увидеть. Пора!

Короче, если наслаждение красотой зданий и сооружений предполагает умение видеть и читать закономерности и особенности объемной архитектуры, то сады и парки – это ландшафтная архитектура, которую тоже можно научиться видеть и читать, вот тогда придет понимание и соответственно наслаждение красотой этих прекрасных произведений. Более того, речь пойдет не о ландшафтной архитектуре в целом – достаточно сложной системе понятий, а только об основных понятиях в садово-парковом искусстве. Для этого не нужно много времени и труда, основные закономерности и элементы садово-паркового искусства немногочисленны, в этом отношении их вполне можно сравнить с буквами алфавита и правилами составления предложений.

Понимаю, что среди вас, друзья, есть люди, которым многие, а возможно, все понятия этой темы хорошо знакомы. Но некоторым, включая меня, ряд понятий и даже тем внове, поэтому обращаюсь к знатокам, будьте, пожалуйста, к нам, малограмотным, снисходительны и позвольте разобраться в хитросплетениях терминов и понятий садово-паркового искусства. Тем, кто вместе со мной потратит на их изучение толику времени, откроется огромный чудесный мир и…возможность стать участником нашей группы, формирование которой начнется в октябре месяце, а с правилами приема в группу можно будет познакомиться в сентябре на моих Новостных лентах в Fb и VK.
Я не специалист в вопросах садово-парковой архитектуры, но, надеюсь, мое и ваше желание разобраться и понять суть явлений поможет. Кроме того, несколько лет назад я читала своим студентам лекции по аналогичным темам, поэтому некоторый опыт у меня есть. Постараюсь сделать мини-курс нашего ландшафтно-архитектурного ликбеза кратким, наглядным и интересным.

Сначала общая предварительная информация. Ежемесячные беседы нашего ликбеза будут состоять из двух частей. Первая часть всегда будет посвящена чисто теоретическим вопросам, вторая часть – практически значимым понятиям. Например, в данной первой части “Садово-парковое искусство” приведена краткая характеристика классических типов парков. Определить принадлежность каждого ныне существующего парка или сада к конкретному типу очень сложно, поскольку каждый из них представляет собой сочетание элементов нескольких стилей. Это под силу только искусствоведу, как и составление характеристики всего сада или парка. Поэтому предлагаю ограничиться реальной задачей: разобраться в совокупности главных элементов любого сада и парка, понять их основные черты, чтобы визуально различать их на местности, а также самонаучиться составлять краткие характеристики отдельных элементов ландшафтной архитектуры на основе фотоматериалов, желательно, своих, авторских. Вот сверхзадача на ближайшие месяцы. Вторая часть сегодняшней нашей беседы – “Партеры, газоны и цветники” – это своего рода инструкция к действию, поскольку ее содержание составляют конкретные, нужные нам сведения об основных элементах оформления травянистых насаждений парков и садов. Любой из этих элементов может стать предметом вашего пристального внимания и объектом фотосъемки.

Собрав все вместе опубликованные в группе материалы, мы сможем впоследствие составить совместные большие альбомы садов и парков (уникальные, авторские, созданные нами) и, чем черт не шутит! их опубликовать, в интернете, конечно. Мечты, мечты…

Однако же пора, начинаем, с парков, разумеется!
Основу любого парка в Европе (речь пойдет пока только о Европе) составляют три компонента: растения, водоемы и простейшие, часто искусственные формы рельефа. Разнообразие сочетаний этих трех компонентов составляет основу композиций большинства ныне существующих садов и парков.

В садово-парковом искусстве Европы стилей всего три, от четвертого – античного остались лишь несколько фрагментов, поэтому его характеристику в принципе можно опустить. Для любителей древностей, которые могут выбрать для своего рассказа один из воссозданных парков античности, укажем главные особенности: преобладание цветочных насаждений и композиций, декоративных элементов белого цвета и скульптуры из бронзы. В различных городах Италии пытаются возродить уголки «античных» парков, в частности Розарий комунале в Риме (Roseto Comunale – Rose Gardens), две части, которого смотрите ниже.

Классических типов парков – три, и они соответствуют трем художественным стилям:
Итальянский парк – стиль ренессанс, формировался, как правило, на склоне холма или нижней части горы. Вся поверхность парка была разделена на террасы или ступени, единого крупного водоема не было, но на каждой террасе – небольшие водоемы. Вода подавалась на верхнюю террасу (акведуки хорошо строить научились еще римляне), а затем стекала вниз через систему фонтанов-каскадов размещенных на каждой ступени, поэтому итальянские парки часто называются каскадными (террасными или лестничными). Парковые насаждения были представлены преимущественно кустарниками и деревьями, вспомните, лето в Италии очень жаркое и засушливое, поэтому травянистые газоны практически отсутствовали. Их место занимали дорожки и лужайки, покрытые мелким разноцветным гравием. Опять-таки, учитывая особенности летних температур, кустарники и деревья коротко стрижены, общая высота деревьев обычно не превышала 1,5 м, а кустарников – в два раза ниже. Это важно понимать, потому что иногда в фильмах или спектаклях мы видим, что Ромео и Джульетта (или иные герои итальянского Возрождения) заблудились, не нашли, не увидели друг друга в парке. Реально сделать это было очень трудно, т.к. парки были небольшими по территории, а растения низкими, впрочем «ночью все кошки серы»…
В настоящее время проблемы воды в парках Италии не существует, поэтому растения в таких парках существенно подросли, распространение получили травянистые и водные партеры. Но пандусы, ступени и лестничные переходы по-прежнему ведут с террасы на террасу, и каскады фонтанов весело шумят, радуя посетителей. Например, парк виллы д’Эсте в Тиволи близ Рима, созданный в середине XVI века.

Французский парк – стиль барокко, формировался на плоской, ровной или специально выровненной поверхности. Использовались естественные водоемы или часть их; создавались небольшие искусственные водоемы (пруды и/или каналы) и многочисленные фонтаны. В парках широко использовались древесно-кустарниковые и травянистые насаждения, причем почти исключительно стриженные. Основным принципом создания таких парков были симметризм и геометризм композиционных форм: партеров, бордюров, боскетов, аллей и т.п. Поэтому французский парк имеет второе название регулярный. Однако, стриженые деревья и кустарники здесь заметно выше, чем в итальянском парке, много цветников, а дорожки часто покрыты одноцветным гравием. Пример, парк Шантийи во Франции, созданный в XVI – XVII вв., на крупном водоеме линейного типа, состоит преимущественно из системы садов, цветочных и газонных партеров.

Большинство исторических парков является частью дворцово-парковых или усадебных комплексов, но нас в соответствии с темой будет интересовать только садовая и парковая их составляющие (пока, в течение нескольких месяцев).
Первый блок (несколько частей) будет посвящен первому, основному компоненту, РАСТЕНИЯМ, которые собственно и есть парк или сад. Поскольку парк и сад – это живые комплексы, то без живых голосов и их носителей нам не обойтись. “Живое в живом”, последний раздел первого блока будет о них, животных – обитателях парков и садов.

Заканчивая “Садово-парковое искусство”, обращаю ваше внимание на одну принципиально важную особенность: различие понятий растительность, растения и насаждения или посадки. Есть две группы ландшафтов: природные ландшафты (растительность или естественная растительность) и искусственные ландшафты – сады и парки (садово-парковые насаждения или посадки). Всё вместе (растительность) и (садово-парковые насаждения) – это растения (деревья, кустарники и травы). Поскольку в дальнейшем будут рассматриваться созданные человеком произведения садово-паркового искусства, то в тексте допустимо использование понятий только насаждения или посадки, а также растения.

Пора познакомиться с основными видами оформления травянистых насаждений: партерами, газонами и цветниками.

Сады Московской Руси – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

2. Русская усадьба до XVIII века.

О, память сердца!
Ты сильней
Рассудка, памяти печальной…

К.Н.Батюшков «Мой гений»

К ак уже говорилось, до начала XVIII века садово-парковая архитектура не рассматривалась как отдельный вид искусства. К самым первым предшественникам современных парков и садов, которые имели распространение еще до расцвета Киевской Руси, можно отнести, , плодовые сады при древних поселениях и, , окружающие их лесные угодья, где жители этих поселений занимались охотой, сбором грибов, орехов, ягод, меда.

После принятия христианства широкое распространение получили сады при монастырях. Кроме плодовых растений, эти сады включали декоративные кустарники, цветы, живые изгороди, заросли ореха и жасмина. Монастырские сады приводили в восхищение набожных царей и цариц. “Стали возникать царские, а затем боярские сады; в конце концов обыватели последовали тому же примеру, а в результате вся Москва запестрела в садах. Но и этого мало: монастыри повлияли на крестьянское население, которое благодаря им усердно принялось за плодоводство и огородничество. В XVI веке Москва буквально утопала в зыбкой зелени садов, перемежавшихся многочисленными рощами, лугами, пустырями… Русские люди смотрели на сад как на экономическую часть дома, доставлявшую и плоды, и овощи, и рыбу, и мед, и тут же служившую для мытья, купанья, полосканья и пр. В смысле сада, т. е. ради прогулки, у них все еще оставался любимым местом лес, а для игрищ – лужайки, каковых в Москве было немало…” (Регель, 1896 г.).

Что же представляет из себя сад при русской усадьбе XV–XVI веков? Как уже отмечалось, это были почти исключительно плодовые «огороды», даже в придворцовых садах и загородных царских и боярских усадьбах преследовались в основном утилитарные цели. Декоративные цветники появляются позже, уже к исходу XVII века.

Усадьба располагалась на возвышенном месте, ее окружал частокол – «тын». Сам «огород» был засажен деревьями, плодовыми деревьями и кустарниками, между которыми на грядках росли овощи. Иногда здесь же на открытой площадке устраивались крытые слюдой парники, в которых выращивали дыни и другие теплолюбивые культуры. Встречались в огородах и растения, всегда любимые в народе: сирень, калина, боярышник, шиповник. Рядом с липами ставили на лужайке пчелиные ульи. Ниже, на берегу реки, ручья, озера или копаного пруда, строилась баня. В богатых усадьбах обычно имелось несколько прудов разного назначения – рыбные, для птицы, купальные, для стирки.

Встречались и раскрашенные беседки, качели, резные лавочки-сиделки и столы, но все это было лишь дополнением к хозяйству, утилитарная функция усадьбы была тогда основной. Красивое видели в предметах простого повседневного быта, «красоту» не отделяли от «пользы» (достаточно вспомнить с какой кропотливостью и любовью украшались прялки, веретена, коромысла, наличники на окнах, коньки крыш, упряжь лошадей; с какой любовью и выдумкой вышивались узоры на праздничных рубашках и платьях, плелись подзоры и занавески).

Таким образом, в русском народном садоводстве вплоть до середины XVII века еще нет признаков деления усадьбы на хозяйственную и «парадную» части, нет каких-либо специальных декоративных устройств, лишенных утилитарного назначения, наблюдается лишь стремление украсить жилище и все, что его окружает.

Интересно, что более чем через 200 лет, в конце XIX века в России стала все заметнее проявляться тенденция к замене чисто декоративных представительных парков при усадьбах так называемыми экономическими садами, которые, включая в себя также и некоторые декоративные элементы, частично использовались для отдыха. Такой поворот в садовом искусстве означал возврат к древнерусской традиции сочетать утилитарные функции сада-огорода с художественной. Примером могут служить усадьбы, возникшие в этот период и сохранившиеся до наших дней благодаря их большому культурно-историческому значению: Ясная Поляна в Тульской области, Спасо-Лутовиново в Орловской, Михайловское, Тригорское.

Начиная со второй половины XVII века, в период царствования Михаила Федоровича и Алексея Михайловича Романовых, после долгих лет разорения в период смутного времени в Москве вновь оживилась строительная деятельность, возрождались старые и закладывались новые сады. Наибольшей известностью, благодаря сохранившимся рисункам и чертежам, пользуется усадьба Измайлово, которую, начиная с 1663 года, царь Алексей Михайлович решает преобразовать в место, где будет показан пример ведения сельского хозяйства, с тем, чтобы в дальнейшем распространить этот опыт во всём Российском государстве. В Измайлове создается система прудов (более тридцати), в которых разводили рыбу разных видов (стерляди, карпы, щуки, караси и др.), организовываются полотняное, стекольное и чугунолитейное производства, первый ботанический сад, растения в который доставлялись из различных областей России и границы. На всю Россию и далеко за ее пределами славились измайловские сады: Виноградный, Аптекарский, Просянский, Круглый, Островской, лабиринт Вавилон. Это были одни из первых в России регулярных садов, в которых утилитарное начало сочеталось с художественным. Помимо плодовых и сельскохозяйственных культур широко были представлены и декоративные растения. В измайловских садах разводились белые лилии, махровые пионы, тюльпаны, гвоздики.

Возникшая в XVI веке во времена царствования царя Ивана Грозного загородная подмосковная усадьба Коломенское также представляет собой пример слияния художественного и утилитарного начал. Усадьба построена в красивейшем месте на высоком берегу Москвы-реки. С трех сторон к центральной группе сооружений примыкали плодовые сады, оставляя берег реки открытым. Посадки имели регулярный характер, это в основном яблони, вишни, сливы, кусты шиповника, малины, крыжовника, смородины. Помимо плодовых деревьев, по краям сада на более крутых участка и на некоторых прямых аллеях росли кедры, дубы и другие деревья. Некоторые из них сохранились до наших дней, достигнув возраста.

Своеобразным явлением в развитии садового искусства были так называемые «верховые» увеселительные сады, создаваемые при княжеских (царских) хоромах на специальных каменных сводах. В XVII веке в Кремле существовало несколько малых «висячих» садов, расположенных на крышах и террасах дворца. Известно, что почти каждая группа жилых покоев царского дворца имела собственный садик, располагавшийся на крышах хозяйственных помещений. В качестве изоляционного материала использовались свинцовые плиты или просмоленная береста. На него был насыпан слой удобренной земли толщиной около метра. Сад украшал расписной терем-беседка, затейливые резные ограды, небольшие водоемы, цветники в ящиках, где произрастали махровые пионы, тюльпаны, лилии, мальвы, гвоздики, фиалки и т. д. В шелковых клетках для птиц содержались перепелки, соловьи, канарейки, «заморские» попугаи. Интересно, что и здесь высаживались яблони, груши и ягодные кустарники, скорее всего потому, что именно плодовые деревья являлись главным признаком сада и без них сад не мыслился вообще.

К сожалению, немного нам известно о тех садах, которые создавались в XVI–XVII веках, и еще меньше – о садах Древней Руси. Если в других видах искусства, таких, как архитектура, скульптура, живопись, древние памятники в том или ином виде сохраняются тысячелетиями, то сады и парки исчезают почти бесследно. Однако, несомненно их влияние на возникновение и развитие садово-паркового искусства России в более поздний период вплоть до сегодняшнего дня. К примеру, современные владельцы загородных усадеб, располагая в укромных местах сада модных ныне гномиков, черепашек, птичек, и не догадываются о связи своих поступков с древними языческими верованиями наших предков, а получающие все большее распространение «сады на крышах» – не что иное, как продолжение идеи «висячих» садов Древнего Кремля.

И не случайно историю развития садово-паркового искусства в России делят на допетровский и послепетровский период. Ведь именно Петр I стал рассматривать садовое зодчество как одну из сфер своих обширных реформ Российского государства и считал его не только средством украшения, но и воспитания. А так как Петр стремился создать целостное великое государство под властью абсолютного монарха, то и стилем, преобладавшим в петровскую эпоху должен был стать регулярный стиль, символизировавший сильную централизацию во всем. Об этом – наш дальнейший рассказ…

Добавить комментарий