Сады позднего средневековья – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Библиотека: книги по архитектуре и строительству | Totalarch

Вы здесь

Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. Лихачёв Д.С. 1998

Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей
Лихачёв Д.С.
Согласие. Москва. 1998. Издание третье, дополненное и исправленное
471 страница
ISBN 5-86884-075-5; 5-88149-037-1

Книга патриарха отечественной филологии академика Дмитрия Сергеевича Лихачева посвящена проблеме соотношения творчества поэта с садовым искусством, исследует вопрос, каким общим стилям, стилистическим формациям они подчиняются, какие общие идеи выражают, а кроме того, какую роль играет садово-парковое искусство в творчестве поэта.

Предисловие к третьему изданию
Предисловие ко второму изданию
Предисловие к первому изданию
Введение

I
Сады Древней Руси и западного Средневековья
Сады западного позднего Средневековья

II
Сады Ренессанса
Сады Барокко
Сады Классицизма
Сады голландского Барокко

III
Русские светские сады XVII века
Сады петровского времени

IV
Начало и происхождение пейзажных садов
Сады Рококо

V
Сады Романтизма

VI
Пушкин и «сады Лицея»
«Темные аллеи» русских усадебных садов
Эклектика в садово-парковом искусстве второй половины XIX в.

Вместо заключения
Список литературы
Список трудов и статей Д.С. Лихачева по теме «Сады и парки»

Предисловие к третьему изданию

Третье издание «Поэзии садов» выходит без особых изменений. Исправлено несколько неточностей и опечаток, добавлено несколько разъяснений и уточнений. В 1991 г. книга вышла на польском языке: D. Lichaczow «Poezja Ogrodöv», Ossolineum, 1991.

В 1996 г. книга вышла на итальянском языке в издательстве «Einuudi»: Dm. Lichaèev «La Poesia dei Giardini», Torino. В следующем году она получила специальную премию фонда Хемберри по садоводческому искусству.

Моя большая благодарность переводчику книги на польский язык Наталии Сакович.

Благодарю от души господина Дж. Ейнауди, субсидировавшего перевод и издание книги в своем издательстве, а также Анну Рафферти, Барбару Рончетти, Клаудию Занчетти и, особенно, моего старинного друга академика Санто Грачотти за труд по изданию этой книги на итальянском языке. Самая большая моя благодарность Марине Бенцони за инициативу и помощь, постоянно мне оказываемую во всех моих деловых связях с Италией.

Предисловие ко второму изданию

Второе издание выходит со значительными дополнениями. Никаких принципиальных изменений в мою концепцию, рассматривающую стили в садово-парковом искусстве (а только этому и посвящена моя книга) в связи с великими стилями в искусстве в целом, я не вношу. Несколько развита в концептуальном отношении та часть книги, где рассматривается связь садово-паркового искусства конца XIX — начала XX в. со стилем реализма. Думаю, что некоторые мои соображения о садах позволяют понять отдельные особенности смен стилей и в литературе.

Большая моя благодарность тем, кто обратил внимание на некоторые ошибки в первом издании книги: в первую очередь Н.А. Жирмунской, доктору Э. Кроссу (Кембридж), Н. А. Силантьевой и В.Н. Яранцеву.

Благодарю своих японских коллег, переведших и издавших книгу в Японии.

Предисловие к первому изданию

Эта книга — не история садов и не описание отдельных произведений садового искусства. Это попытка подойти к садовым стилям как к проявлениям художественного сознания той или иной эпохи, той или иной страны. Страны и эпохи, разумеется, взяты не все, а только те, что могут помочь что-то объяснить в особенностях русских садов. Поэтому голландской разновидности Барокко уделено больше внимания, чем французскому Классицизму, а Романтизм занимает в книге самое большое место, ибо его значение в русском садовом искусстве было особенно велико.

«Поэзия садов» — что я имею в виду? Есть польская книга со сходным названием «Поэт в саду», но в данном случае это совсем не то. «Поэт в саду» имеет в виду творчество поэта в саду и о саде. Меня же интересует другой вопрос — как соотносится творчество поэта с садовым искусством, каким общим стилям, каким стилистическим формациям они подчиняются, какие общие идеи выражают, а кроме того, разумеется, какую роль играет садово-парковое искусство в творчестве поэта.

Одним словом, моя книга входит в огромную тему о соотношении искусств.

А соотносятся они главным образом на почве общих стилевых тенденций эпохи — стиля в широком, искусствоведческом понимании этого слова.

Моя задача состоит в том, чтобы продемонстрировать принадлежность садов и парков определенным стилям в искусстве в целом, через которые и осуществляется связь садово-паркового искусства с поэзией. В каждую эпоху мы можем заметить определенные признаки «стиля эпохи», которые в равной мере сказываются в садах и в поэзии, подчиняются эстетическим идеям эпохи.

В моих занятиях темой садового искусства большую помощь оказывали мне мои дочери искусствоведы — Людмила Дмитриевна и Вера Дмитриевна Лихачевы. Их дружеской придирчивой критике, их светлой поддержке я многим обязан в работе над этой книгой.

Всегда жизнерадостная и энергичная Вера трагически погибла 11 сентября 1981 г. Ее светлой памяти я посвящаю эту книгу.

Текст книги “Поэзия садов”

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО “ЛитРес” (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Дмитрий Лихачев

Жанр: Архитектура, Искусство

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Сады западного позднего Средневековья

Между садами Средневековья и садами Нового времени в Западной Европе существовал некий промежуточный этап, которого не было на Руси, – это сады позднего Средневековья и сады Ренессанса.

В позднее Средневековье появились «сады любви» – сады, предназначенные для любовных уединений, свиданий любящих, а также просто для отдыха от шумной придворной жизни. Здесь занимались музицированием, рассказывали различные истории, читали книги, танцевали, играли в различные игры, среди которых выделялись шахматы и «марелль» (эта последняя игра была распространена по всей Европе, была известна и в Новгороде Великом, где при раскопках были найдены доски, одна из них хранится в Новгородском музее, точь-в-точь соответствующая изображенной на шпалере начала XVI в. № ОА 9407, хранящейся в Лувре).

Такие замковые сады имели посередине небольшие бассейны для купаний. Хорошее изображение такого «сада любви» сохранилось в итальянской рукописи в Библиотеке Estense, Modena. Молодые люди купаются в фонтане Юности, пьют вино и наслаждаются музыкой. Совместное купание в небольших бассейнах мужчин и женщин довольно часто изображается на средневековых миниатюрах: по-видимому, в этом не было ничего удивительного в тесных условиях жизни средневековых замков и городов, где уединение было желанным, но не всегда доступным.

Судя по изображениям, сады делились на небольшие четырехугольники, разделенные прямыми дорожками, балюстрадами с деревянными балясинами. В каждом из четырехугольных маленьких садов была своя садовая тема.

Устраивались в садах и небольшие травяные площадки для танцев и игр. Сады в позднем Средневековье разнообразились павильонами, холмами, с которых можно было смотреть на окружающую жизнь за пределами садовых стен – как городскую, так и сельскую. Стали устраиваться и лабиринты, которые раньше были обычно только для внутренних помещений (как, например, в Шартрском соборе). В связи с этим появилась возможность окружать дорожки лабиринтов стенками или кустарниковыми насаждениями.

Судя по частым изображениям садовых работ, сады тщательно возделывались, грядки и клумбы заключались в каменные защитные стенки, сады окружались либо деревянными оградами, на которых иногда писались красками изображения геральдических знаков, либо каменными стенами, в которых устраивались и двери, и роскошные ворота. Появилась и стрижка кустов и деревьев – прием, восходящий еще к Античности. Сады стали «садами удовольствий»[94] 94
Mollet A. Le jardin de plaisir. Paris, 1981 (перепечатка издания: Стокгольм, 1671). Впрочем, само выражение «сад удовольствия» А. Молле обращает ко времени XVII в.

[Закрыть] , появилось стремление к престижности. Богатый сад поднимал престиж владельца.

Растительность садов и цветочные уборы в позднее Средневековье значительно обогатились благодаря участившимся сношениям с Средиземноморьем и Ближним Востоком. Купцы и крестоносцы привезли огромное количество новых растений, обладание которыми служило обычно предметом особой гордости хозяина сада.

Сохранилось изображение «Райского сада», или «Сада Марии», неизвестного рейнского мастера XV в., полное христианской символики. Это «сад огражденный» (hortus conclusus), символизирующий своей огражденностью непорочность Девы Марии и опирающийся в этом своем значении на главу 4 «Песни песней» Соломона: «Запертый (огороженный) сад – сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник». Мария, «Царица Небесная», сидит на подушке, читая, в то время как Сын ее играет на земле. Его царственные одежды из дома Давидова украшены ирисами, имеющими царственное значение. Непорочность Марии символизируют белые лилии, а любовь к Богу – красные розы. Вишни означают небесную радость, плоды земляники – справедливость, а ее тройные листья – Троицу, виноград, растущий поблизости, – древо познания добра и зла. На столе – яблоки, символизирующие падение первых людей и их спасение Христом. Вода в колодце символизирует собой «живую воду», представляющую собой Богоматерь, а щеглы на ограде – страдания Христа, ибо они имеют пурпурные пятна в своей окраске и питаются зернами терния.

Райский сад. Верхнерейнский мастер XV в. Иллюстрация к переводу «Романа о розе» Дж. Чосера

Сохранилось прекрасное описание позднесредневекового сада в Третьем дне «Декамерона» Боккаччо. Первое издание «Декамерона» вышло, как известно, в 1471 г., но события, к которым приурочен «Декамерон» (чума, заставившая веселую компанию уединиться и рассказывать забавные истории, чтобы отвлечься от мыслей о чуме), относятся к 1348 г. Как известно, компания уединилась в холмах Фьезоле, и, возможно, Боккаччо имел в виду виллу Пальмиери. Таким образом, описываемый в этом Третьем дне сад представляет собой переход от садов Средневековья к садам Ренессанса. Вот это описание, отлично рисующее не только его устройство и фауну, но и «садовый быт»: «…велев открыть себе сад, находившийся возле дворца и со всех сторон окруженный стеной, вошли в него; при самом входе он в целом поразил их своей чудной красотой, и они принялись внимательно осматривать его в подробностях. Вокруг него и во многих местах посредине шли широкие дорожки, прямые как стрелы, крытые сводом виноградных лоз, показывавших, что в этом году урожай будет хороший; в то время они были в цвету и издавали по саду такой аромат, смешанный с запахом многих других растений, благоухавших в саду, что им казалось, будто они находились среди всех пряных ароматов, какие когда-либо производил Восток. По бокам аллей шла изгородь из белых и алых роз и жасминов, почему не только утром, но и когда солнце было уже высоко, можно было всюду гулять в душистой и приятной тени, не подвергаясь солнечным лучам. Сколько и каких было там растений и как расположенных – долго было бы рассказывать, но не было столь редкого, которое, если только выносило наш климат, не находилось бы там в изобилии. Посредине сада (что не менее, а может быть, и более замечательно, чем все другое, что там было) находился луг, покрытый мелкой травой, столь зеленой, что он казался почти темным, испещренный тысячами разных цветов, окруженный зеленеющими, здоровыми апельсинными и лимонными деревьями, которые, отягченные спелыми и незрелыми плодами и цветами, не только давали прелестную тень глазам, но доставляли удовольствие и обонянию. Посредине этого луга стоял фонтан из белейшего мрамора с чудесными изваяниями; в центре его поднималась на колонне статуя, высоко выбрасывавшая к небу – естественной или искусственной струей, не знаю, – столько воды, падавшей впоследствии с приятным шумом обратно в прозрачный фонтан, что мельница могла бы работать и при меньшем ее количестве. Вода эта – я говорю о той части, которая, переполняя фонтан, оказывалась лишней, – выйдя скрытым ходом из луга и затем обнаружившись вне его, обтекала его кругом красивыми и искусно устроенными ручейками, а далее распространялась такими же ручейками по всем сторонам сада, собираясь под конец в одной его части, где и выходила из него, спускаясь прозрачным потоком в долину и, прежде чем достигнуть ее, вращая две мельницы с большой силой и немалой пользой для владельца. Вид этого сада, прекрасное расположение его, растения и фонтан с исходившими от него ручейками – все это так понравилось всем дамам и трем юношам, что они принялись утверждать, что если бы можно было устроить рай на земле, они не знают, какой бы иной образ ему дать, как не форму этого сада, да, кроме того, и не представляют себе, какие еще красоты можно было бы к нему прибавить. Так, гуляя по нему в полном удовольствии, плетя красивейшие венки из веток разных деревьев и в то же время слушая, пожалуй, двадцать напевов птичек, певших точно взапуски друг с другом, они заметили нечто восхитительное, чего не видели раньше, будучи увлечены другим. И в самом деле, сад представился им наполненным красивыми животными, может быть сотни пород, и они стали показывать на них друг другу: тут выходили кролики, там бежали зайцы, где лежали дикие козы, где паслись молодые олени. Кроме них еще много других, словно ручных, безвредных зверей гуляло на воле. Все это к другим удовольствиям прибавляло еще большее. Погуляв достаточно, насмотревшись на то и на другое, они велели поставить столы у красивого фонтана и здесь, пропев наперед шесть песенок и исполнив несколько танцев, по благоусмотрению королевы, пошли к трапезе. Им подали, в большом и прекрасном порядке, тонкие и хорошо изготовленные кушанья; развеселившись, они встали и снова предались музыке, песням и танцам, пока королева не решила, что при наступившей жаре пора кому угодно пойти и отдохнуть. Из них кто пошел, другие, увлеченные красотой местности, не захотели пойти и, оставшись тут, принялись кто читать романы, кто играть в шахматы и шашки, пока другие спали. Когда прошел девятый час, все встали и, освежив лицо холодной водой, пошли, по желанию королевы, к фонтану и тут, рассевшись в обычном порядке, стали поджидать начала рассказов на сюжет, предложенный королевой»[95] 95
Боккаччо Джованни. Декамерон. Минск, 1953. Кн. 1. С. 184–187.

Сад удовольствий. Иллюстрация к рукописи XV в. из библиотеки Эстенсе, Модена

Как в ворота чугунные въедешь,
Тронет тело блаженная дрожь,
Не живешь, а ликуешь и бредишь
Иль совсем по-иному живешь.

Сады пап и кардиналов

Сады пап и кардиналов
В XVI столетии ведущая роль в искусстве разведения садов перешла отФлоренции к Риму, папской резиденции. В этот период возникло несколько знаменитых парков: вилла «Мадама» (первая вилла, построенная за пределами Рима для кардинала Юлия Медичи), сады Фарнезе, вилла «Джулия» папы Юлия III и вилла д’Эсте в Тиволи. Стиль Высокого Возрождения, в частности бельведер Ватикана, долгое время считался эталонным в Европе.

В 1503—1505 гг. для объединения отдельных построек папского дворца и виллы Иннокентия VIII крупнейший итальянский архитектор эпохи Высокого Возрождения Браманте задумал возвести обширный сад-двор с колоссальной нишей посередине, с лестницами, террасами, гротами, полукруглым амфитеатром, напоминающим театральную декорацию. На Ватиканском холме, с которого открывался вид на Ватиканский двор, он разбил сад на трёх уровнях, так что первый из них мог служить зрительным залом.
Творение Браманте отличалось стройным величием и совершенством пропорций. Используя классические формы, зодчий прибег к ясным монументальным пространственным решениям.

Украшением бельведера долгое время служила найденная при раскопках терм Тита скульптурная группа «Лаокоон», впоследствии перенесённая в музеи Ватикана. Правая рука Лаокоона была обломана, и её восстановили, подняв вверх. Уже в XX в. выяснилось, что первоначально рука была согнута в локте, так что теперь статуя выглядит иначе.

Сад Ватикана.
«Утверждают, что Рафаэль был привлечён кардиналом Джулиано Медичи, отцом Клемента VII, к созданию великолепной виллы „Мадама» между 1510 и 1520 гг. Вилла была организована не только как дом, но и как ансамбль „зелёных кабинетов»», — пишет Д. Лихачёв в книге «Поэзия садов».

Описание сада эпохи гуманизма содержится в сочинении доминиканского монаха Франческо Колонна «Сон Полифиля» (1499 г.). Это произведение, исполненное глубокого философского смысла, современники считали практическим руководством по разбивке и оформлению сада, воспринимаемого как аллегорический сон. Иллюстрировавшие его гравюры повлияли на формирование иконографии маньеристских садов, утвердившейся к 1540 г. Так, ботанический сад Падуи был выполнен = подражание мифическому острову Кифера, изображённому в «Сне Полифиля».

В то же время появились новые приёмы, создававшие впечатление единства архитектуры и природы. Здание стали размещать в определённой композиционной зависимости от ландшафта; усиливали эстетическое впечатление путём
устройства сложных архитектурных декораций, состоявших из полукруглых стен с нишами и фонтанами, называемых театрами. Пространство сада не распадалось на отдельные части, а как бы собиралось вокруг единой оси.
Стиль маньеризм с его аллегориями и символами, с его представлениями о неустойчивости мира и шаткости человеческих судеб, со стремлением не столько следовать природе, сколько выражать «внутреннюю идею» образа, рождённого в душе художника, требовал кроме архитектурных еще и инженерных знаний.

Читайте также:  Русские усадебные сады - Лихачев Д.С. "О садах" - Садово-парковое искусство

Вилла в кастелло
«Самым богатым, пышным и красиво украшенным садом Европы» назвал Дж. Вазари сад виллы Медичи в Кастелло. Проект сада разработал в 1538 г. Николо Периколи, но строительство продолжили другие архитекторы, в том числе Бартоломмео Амманати и Бернардо Буоналетти. Партерный сад цветов с фонтаном Геркулеса в центре находился позади виллы, поднимаясь в гору. Сверху его ограничивала партерная стена с гротом, выложенным раковинами, туфом и кораллами. В нишах стояли символические фигур животных из мрамора. Кипарисы, посаженные концентрическими кругами, создавали впечатление лабиринта. Поблизости от них размещалась оранжерея. В верхней части парка два бассейна олицетворяли горы, с которой стекали реки. О горах как источниках воды напоминала скульптура «Зима», выполненная Амманати. Ниже располагался фонтан со статуей Венеры, отжимающей роскошные волосы. От статуи «Зимы» через грот и фонтан Венеры вода текла к нижнему фонтану с фигурами Геркулеса и Антея.
Во Франции, например, садовники Клод Молье и Жак Буасо, подхватив идеи итальянцев, применяли принципы симметрии, пропорциональности и законы перспективы для создания парковых аллей. Статуи и фонтаны возводили «с целью ограничить обозримое пространство и произвести его членение». Ниже террас устраивали цветочные клумбы с геометрическим рисунком из карликовых самшитовых деревьев, а отдельные элементы из клумб объединялись цветочным бордюром.

История садов Боболи во Флоренции ведётся с 1549 г., когда гордая испанка Элеонора Медичи, дочь неаполитанского вице-короля и супруга Козимо I, купила недостроенный дворец, принадлежавший роду Питти. Архитектор Николо Периколи расчистил склоны холма, покрыл их толстым слоем плодородной земли и велел высадить падубы, кипарисы и сосны. Через год после начала работ он умер, и строительство продолжили Бернардо Буоналетти и Бартоломмео Амманати. Буоналетти возвёл в саду прекрасный грот, располагающий к уединению, а внутри разместил статую Венеры работы Джамболоньи и копию одной из скульптур великого Микеланджело.
За свою долгую жизнь сад претерпел много изменений, так что теперь он несёт на себе отпечаток нескольких эпох. Сад занимает склоны холмов, возвышающихся за дворцом. В нём изолированные и замкнутые пространства сливаются в единое целое: палаццо, грот с большим фонтаном на крыше, амфитеатр, украшающие его балюстрады и ниши, поднимающиеся зеленые террасы — первая с полуовальным прудом и статуей Нептуна, вторая — со статуей Изобилия. 11о другому склону холма густая аллея кипарисов спускается к небольшому круглому озеру, окружённому фонтанчиками и скульптурами работы Джамболоньи. По замечанию Элен Эттли, автора книги «Самые красивые сады мира», едва ли не самая эффектная среди сохранившихся частей сада — искусственный остров в овальном бассейне Изолотто, спроектированный в 1618 г. Альфонсо Париджи. Остров соединён с берегом мостом, окаймлённым цитрусовыми деревьями. Фонтаны не только украшали сад, но и прославляли Козимо I, благодаря которому Флоренция стала снабжаться чистой питьевой водой. В центре острова сохранился фонтан с фигурой Океана работы Н. Периколи. К ногам другой статуи, выполненной Джамболоньи, склонились божества, олицетворяющие самые известные тогда реки: Ганг, Евфрат и Нил. «Итальянцы „играли с водой», как султан со своими драгоценностями», — пишет Д. Лихачёв.

Дворец Фарнезе — образец виллы и сада эпохи позднего Ренессанса, творение выдающегося итальянского архитектора и теоретика садов Джакомо да Виньолы. В 1530 г. Антонио да Сагалло и Бальдассаре [еруцци начали сооружать крепость в Капрароле для .Александра Фарнезе, ставшего в 1534 г. папой Павлом III. Однако работы были прерваны, и лишь в 1556 г. племянник папы Александр Фарнезе младший поручил Виньоле перестроить незавершённую крепость в пышный дворец. На некотором расстоянии от него за массивными каменными стенами разбили сады — Зимний и Летний.

В главный сад из дворца попадали через Охотничий лес. На просеке стояло Казино — двухэтажный дачный домик (павильон удовольствий), выполненный в виде завитка (проект Джакомо делла Дуки). По центральной оси ступеней, ведущих в Казино, проходила «водяная лестница» из переплетающихся дельфинов, по обеим сторонам располагались гроты, утопленные в подпорные стенки. На верху водяной лестницы находилась площадка с большим фонтаном в виде сосуда, поддерживаемого огромными тритонами. Как отмечал Д. Лихачёв, фонтаны были необходимы, чтобы усилить элемент движения в скульптурных группах за счёт бьющих и брызгающих струй воды.
Благодаря фонтанам скульптуры не изображали движение, а буквально оживали. Над первой площадкой размещалась вторая, а позади была устроена терраса с цветочными клумбами. С трёх сторон сада возвышались статуи с декоративными вазами на головах.

Вилла Фарнезе. Замок Капрарола

«Согласно легенде, эти 28 фигур изображают мастеров принимавших участие в разбивке сада. К сожалению, это не соответствует действительности, поскольку статуи появились лишь в 1620 г. во время работ по перепланировке сада под руководством Джироламо Райнальди», — пишет Элен Эттли в книге «Самые красивые сады мира».
Деревянные мостики, перекинутые через крепостной ров, связывали каждую анфиладу комнат дворца со своим собственным садом. В Зимнем саду были разбиты клумбы, окаймлённые самшитом, лавром и падубом, а Летний сад засажен цветами и фруктовыми деревьями. Центральная садовая аллея вела к гроту с дождевым фонтаном. Завершался сад святилищем речной нимфы, в котором скрывался фонтан Венеры. Фрэнсис Бэкон в своей книге «О садах» отмечал, что сад составляет самое чистое из всех человеческих наслаждений. Оно более всего освежает дух человека; без него здания и дворцы всего лишь грубое творение его рук.

Даже в богатой зрелищами Италии фонтаны виллы Д Эстье производят ошеломляющее впечатление

Проект виллы д’Эсте, разработанный неаполитанским архитектором, художником и антикваром Пирро Лигорио, — яркий пример использования иконографии и основных принципов гидравлики при оформлении маньеристского парка. Он был разбит в 1550 г. в Тиволи, в 32 км от Рима, недалеко от знаменитой виллы римского императора Адриана и античного храма Геркулеса Виктора. По образу и подобию древних сооружений кардинал Ипполит II д’Эсте решил построить свою виллу, стремясь воссоздать пышность
п роскошь архитектуры Древнего Рима. Трёхэтажная вилла на мощном цоколе, обращённая парадным фасадом к Риму, возвышалась на крутом склоне горы. Вилла напоминала сказочный дворец, сад — прообраз Древнего мира, а низвергающийся с кручи водопад — Всемирный потоп. В центре сада размещались статуи Геркулеса и Ипполита как символы целомудрия. Размеры сада невелики, и 300 лет назад с верхнего балкона виллы он весь был как на ладони: фонтаны, бассейны, дивный ковёр цветов.

От ворот уходит вверх аллея огромных кипарисов (их высота достигает 65 м, а стволы — до 3 м в обхвате). Тёмная зелень гармонирует с белым мрамором террас, уступами поднимающихся всё выше и выше. Лестница подчёркивает центральную часть комплекса, а садовые дорожки с декоративными элементами, проходящие по террасам, образуют несколько поперечных осей (раньше в саду было 9 продольных и 11 поперечных осей). Вьющие на фоне гротов фонтаны, балюстрады, балконы, изогнутые лестницы, по мраморным перилам которых течёт вода, — всё это выглядит как великолепная декорация к театральной постановке.
На середине третьей террасы расположен фонтан в виде огромного цветка лилии, с краю четвёртой террасы — небольшой фонтан в нише с узорными колоннами и гербом герцога д’Эсте — орёл и лилии (в древности ^ирисы и лилии не различали). На пятой террасе перед тёмным гротом под ; полукругом лестниц с вазами находится фонтан «Дракон», издававший звуки, напоминавшие грохот канонады. Каждая аллея террас завершается площадками с причудливыми фонтанами, а последняя, пятая, выходит на Аллею ста фонтанов. Она заканчивается фонтаном Ла Рометта, представляющим
собой миниатюрную копию античного Рима с колоннами, арками и обелисками. На этой аллее уступами устроено множество фонтанов и фонтанчиков, а на самом нижнем уступе, на барельефах, изображены сцены из «Метаморфоз» Овидия.

Пиранези. Вилла д Эстье в период упадка. Гравюра

Фонтан «Филин» в виде группы поющих птиц, замолкавших при появлении филина, был снабжён механизмом, действовавшим под давлением силы падающей воды. Игра мощных струй, поющие птицы и ухающий филин производили ошеломляющий эффект. Но одним из самых живописных был фонтан Сивиллы, идею которого подсказал Микеланджело. В расселине скалы стоит статуя Сивиллы, прорицательницы судьбы; из-под её ног струится широкий каскад, отвесно падая в тихую гладь пруда. Среди водоёма виднеется раковина с наядой, а сам он обрамлён полукруглой галереей с арками. Бурный каскад и спокойная поверхность воды создают неповторимый контраст.

Каскад на вилле д эстье

С одной стороны сада находится павильон, в котором когда-то играл водяной орган. Пенистая струя вырывается из-под павильона и падает на цветник, вливаясь под землёй в безмятежные воды четырёх квадратных прудов. Фонтаны, от огромных водопадов до сплошной стены из мелких водяных брызг, блиставших в лучах солнца искристой радугой, являли поистине фантастическое зрелище. Многочисленные и разнообразные, фонтаны стали примером для подражания не только в Италии, но и во Франции, Англии и других странах, включая Россию. Как писал прекрасный знаток итальянской культуры П. П. Муратов, вилла д’Эсте «поражает грандиозным ансамблем, стремительным падением уровней, обилием декоративных стату й и сооружений, мощными фонтанами и большими массами вечной зелени. Она открывает путь настоящим виллам барокко».

«Садовое искусство всегда было своеобразным соединением различных искусств — собственно садоводства, архитектуры, живописи и поэзии… Из всех искусств садово-парковое искусство, пожалуй, теснее и постояннее всего связано именно с поэзией…
Сад „говорит», но он вместе с тем „немой». Он говорит стилистической системой, символикой своих украшений (киосков, садовых построек различного типа и садовой архитектуры), в нём есть подписи и надписи (на монументах, вратах, „храмах» Дружбы, Любви и пр.), но ни один из этих „говорящих» элементов садов, не исключая и надписей на мемориальных сооружениях, не может высказаться до конца. А вместе с тем сложность садово- паркового строя постоянно требует объяснений, догадок, ответных чувств, к которым „взывают» его пейзажи и напоминания. Сад нуждается в том, чтобы кто-то (поэт, прозаик) стал за него говорить. Сад весь поэтому обращён к творчеству, к размышлению… Поэтому в саду делались и эрмитажи, устраивались библиотеки, строились места и дорожки для уединённых размышлений или для бесед с друзьями. Сад устремлён к слову», — пишет Д. Лихачёв в книге «Поэзия садов».

Тайный, или секретный, сад известен со времён Средневековья. Это скрытое убежище, изолированное от остального сада зеленью или помещённое внутри грота. Один из лучших образцов такого — тайный сад замка Хэльбрун в Зальцбурге. Его создал в 1613- гг. итальянский архитектор Сантино Солари для зальцбургского архиепископа Маркуса Зиттикуса фон Хоэнемса. Замок возвели на итальянский манер, с гротами, павильонами, фонтанами. Гроты или в первый этаж: Зеркальный грот, Грот дожей с замаскированными водяными ловушками, Грот птиц, гидравлическое устройство которого воспроизводило пение птиц. Все они были связаны с другими гротами, расположенными вокруг садового пространства и сгруппированными по «водной оси», так называемому Княжескому пути. Эта часть парка и образовала тайный сад. К нему в 1750-1753 гг. добавили Механический, сделанный Данрайтером: более сотни фигур передвигались под звуки гидравлического органа, изображая сцены из городской жизни.

Сад виллы «Ланте» в Банайя, под Римом, считается одним из наиболее совершенных итальянских садов эпохи Ренессанса. Его создал Джакомо да Виньола по заказу кардинала Гамбара. Как пишет Майкл Сайме, перед виллой, состоящей из двух отдельных дачных домиков Гамбара и Монтальто, разбита цветочная клумба, а за ней тремя террасами спускается сад, символически показывающий переход от примитивной культуры к цивилизации. Сад украшает фонтан «Всемирный потоп», рядом расположены павильоны муз, аллегорически демонстрирующие связь между водой как источником жизни и искусством как её необходимым условием. Из верхнего фонтана вода подаётся к нижним террасам. Каменное обрамление наклонной площадки на верхней террасе подчинено замыслу «водяной цепочки» и выполнено в виде переплетающихся хвостов раков — намёк на герб кардинала («гамберо» означает «рак»).

Вилла Фарнезе. Капрарола. Гермы-сатиры окружают клумбу, примыкающую к лестнице

По обеим сторонам фонтана «Гиганты» на средней террасе возлежат огромные фигуры речных богов, а в её центре — каменный стол кардинала, по которому вода стекает в жёлоб, предназначенный для охлаждения вина и фруктов. На нижней террасе расположен фонтан «Свеча», или «Огни». Сейчас сад разрушен, и почти все его архитектурные элементы утрачены. Сохранилась только группа фонтанов работы Джамболоньи с фигурами Пегаса и муз.

ВИЛА Д’ЭСТЕ
«явилась одним из самых замечательных садово-парковых произведений XVI в., и её эстетический образ, без сомнения, через творения ряда посредствующих художников и планировщиков отразился в замысле Петергофа. Основное магическое воздействие виллы д’Эсте принадлежало каскадам и фонтанам. Они обрамляли своеобразную темную „просеку» в густой растительности на холме… Сто фонтанов обрамляли эту „просеку», и их движение кверху пересекалось ниспадающими каскадами», — пишет Д Лихачёв.

Сады позднего средневековья – Лихачев Д.С. “О садах” – Садово-парковое искусство

Одним из главных деяний, совершенных Лихачевым во имя русской культуры, было факсимильное издание рабочих тетрадей Пушкина, состоявшееся при активной поддержке наследника английского престола принца Уэльского Чарльза. В сборнике «Дмитрий Лихачев и его эпоха», составленном Е. Г. Водолазкиным, имеются личные воспоминания принца Чарльза:

«В моей стране Дмитрий Сергеевич был известен как интеллектуал. В России к людям, подобным Лихачеву, применяется непереводимое на английский существительное „интеллигент“. И хотя этот термин, несомненно, включает в себя понятие образованности, значение его выходит далеко за пределы интеллектуализма и подразумевает особый образ жизни — образ жизни порядочного, благородного человека.

…Мы познакомились с ним в мае 1994 года, когда я посетил Петербург. Впоследствии мы встречались несколько раз, в том числе — в Пушкинском Доме, крупнейшем и авторитетнейшем в мире центре по исследованию русской литературы. В ходе этих встреч мы обсуждали идею: осуществить факсимильное издание рабочих тетрадей Пушкина. Подобное издание казалось мне чрезвычайно важным не только для дальнейшего широкого изучения творчества величайшего русского поэта, но и для привлечения крайне необходимых средств для надлежащего хранения драгоценных архивов Пушкинского Дома.

…Оказалось, что Дмитрий Сергеевич интересуется архитектурой и градостроительством. Мне было приятно узнать, что он прочел мою книгу „A Vision of Britain“. Лихачев говорил мне, что, подобно Лондону, во многом испорчен старый Петербург.

…Коренной петербуржец, Лихачев очень любил свой город. Я был очарован его рассказами о градостроительных особенностях Петербурга. Петербург, по Лихачеву, — город горизонталей. Первая горизонталь — горизонталь воды (ее в этом городе очень много!). Вторая — горизонталь набережных, поскольку набережные в Петербурге обязательны. Третья и завершающая — это горизонталь „небесной линии“, нарушаемой только куполами и шпилями, которые оттеняют и подчеркивают общую горизонтальную природу города».

Благодаря твердой позиции Лихачева даже в советское время «небесная линия» не была нарушена постройкой многоэтажных зданий. Зато, заметим с огорчением, нарушена в постсоветское, уже после смерти Лихачева, к которому прислушивались. А после него началась вакханалия, «небесная линия» нашего города в наше время как-то «заплясала»: из-за гостиницы «Ленинград», с которой он так упорно боролся и которая по нынешним временам выглядит довольно скромно, вылезли два огромных монстра, «элитных» дома — «Аврора» и «Монблан», нарушающих не только «небесную горизонталь», но и всякое понятие о хорошем вкусе.

А Лихачев всю его жизнь страстно отстаивал свой город от дурных влияний. Еще в 1960-е он выступил против перестройки Невского проспекта, связанной с переделкой первых этажей всех домов на нем. Сейчас, когда происходит что-то ужасное, мы вздыхаем и лепечем: «Дмитрий Сергеевич бы такого не допустил!»

Благодаря статусу принца Чарльза и его финансовой поддержке издание пушкинских рабочих тетрадей произошло на самом высоком международном уровне. Поскольку типографии достаточной технической оснащенности в России тогда не было, тетради печатались в Италии, на самом совершенном оборудовании, позволявшем добиться наибольшего сходства издания с подлинником. Ну и, разумеется, все это сопровождалось тщательной подготовкой факсимильного издания тетрадей, проведенной специалистами Пушкинского Дома.

Тогдашний директор Пушкинского Дома Николай Николаевич Скатов писал в журнале «Наше наследие»: «Радуюсь „королевскому“ изданию пушкинских тетрадей — вышли 8 томов, последний 9-й том еще не получен из Италии. Принц обещал издать и книги „Болдинской осени“».

Читайте также:  Сады голландского барокко - Лихачев Д.С. "О садах" - Садово-парковое искусство

Изданием пушкинских тетрадей отношения Лихачева и принца Чарльза не ограничились. Принц проявил чрезвычайный интерес к изданной в 1982 году книге Лихачева «Поэзия садов: К семантике садово-парковых стилей». Тема это была чрезвычайно близка принцу Чарльзу — тема давняя, глубоко исследуемая еще со времен Античности. Сад — это место, из которого происходит жизнь, в котором и из которого разворачивается время — пространство. Отражено это и в русском фольклоре: «Стоит сад, в саду двенадцать гряд, на гряде по четыре борозды, на борозде по семь кочней». Книга Лихачева содержит интереснейший материал о семантике садов в разные эпохи, о связи их с идеологией и культурой, о единстве сада и стиха.

Несмотря на уникальность — и в то же время актуальность книги, отзвук она нашла не сразу. За довольно долгое время на нее не появилось ни одной рецензии. Видимо, строгих рецензентов настораживало «легкомыслие» Лихачева, вдруг написавшего книгу совсем не о том, чем он занимался всю жизнь и на чем сделал себе имя. Лихачев рискнул покинуть свое «насиженное место» и совершить смелое путешествие абсолютно в другую область. Конечно, он не потерял свою репутацию, но рисковал ею. Ревнители «чистой науки» могли теперь попрекать Лихачева во всеядности, в популизме, дилетантстве и т. д. Официально никто об этом не говорил, но затянувшееся надолго молчание было достаточно красноречиво. На самом же деле книга Лихачева была весьма содержательна. Только он мог, дерзко покинув узкое ложе своей науки, увидеть все с высоты, показать связь своей узкой «науки о словах» с жизнью во многих ее проявлениях и даже доказать великую необходимость этой связи.

Первую рецензию на эту книгу — «Поэзия садов» — и современное ландшафтное искусство написал Ю. И. Курбатов, тогда уже член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительства, доктор архитектуры. Именно он подчеркнул значимость книги Лихачева для современной жизни, когда стремление архитекторов (и не только их!) к абсолютной новизне и разрыв с культурой прошлых эпох привели к созданию бедного художественного языка, лишенного метафор, знаков и символов — неотъемлемых элементов культурной самобытности и духовного содержания. Книга Лихачева касалась не только ландшафтной архитектуры — она говорила о необходимости культурного насыщения всех сфер жизни!

«Таким образом, — пишет Ю. И. Курбатов, — вольно или невольно была обозначена сверхактуальная проблема соотношения интеллектуальной модели (содержания) и формы — на примере садов и парков».

И где нет содержания — там бледнеет и исчезает форма. «Идейное содержание» необходимо всюду — хотя невежественные люди перестали уже понимать: какое «идейное содержание» может быть в обычном сквере или доме? На самом деле — оно необходимо, и чем оно необычнее и богаче, тем интереснее дом, а значит, и жизнь.

«Иногда, — пишет Лихачев, — „садовые идеи“ появляются впервые за пределами садоводства: в поэзии и живописи, но также в философии, физике и даже в политике…»

«Пейзажный парк, — пишет Лихачев, — был отражением английского либерализма».

«И для всех искусств, — утверждает Лихачев в этой книге, — существует общее культурное поле и общее влияние».

Курбатов в своей статье акцентирует мысль о том, что «в сдерживании атаки мертвенных „техногенных тенденций“ огромное значение приобретает ландшафтная архитектура, в силу своей специфики и особенностей своих материалов обращенная к человеку и природе».

«Именно поэтому, — утверждает он, — книга Лихачева будет полезна и в XXI веке».

Приведем несколько отрывков из нее — где особенно ощутимо показана необходимость идейного насыщения жизни на примере истории садов:

«Скрытую символику имеют сады нового времени. Знаменитая трехлучевая композиция садов Версаля… аллеи символизировали собой солнечные лучи, расходящиеся от площади со статуей Аполлона — некоей ипостаси не только солнца, но и самого „короля-солнца“ Людовика XIV».

«В эпоху Средневековья внутренние монастырские сады делились аллеями крестообразно на четыре зеленых кабинета, а в центре схождения аллей (то есть в центре креста) находились либо колодец, либо фонтан, либо дерево (символ вечной жизни), либо сажался куст роз, символизирующий Богоматерь».

«В европейских садах вплоть до середины XIX века устраивались лабиринты… Первоначально лабиринты изображались на стенах церквей как символы тех противоречий, к которым приходит ум человека, не озаренный Священным Писанием. После их выкладывали мозаикой на полу храмов (в Шартре — в 1225 году, в Реймсе — в 1250-м), и по извивам их проползали на коленях богомольцы, заменяя этим далекие обетные паломничества. Наконец, тот же мотив начали применять в садах, так как на небольшом сравнительно пространстве получалось много места для прогулок. Петр I устраивал лабиринты во всех своих наиболее значительных петербургских садах. Петр любил завести в лабиринт своих гостей и заставить их самих из него выбираться… До XVII века на Руси лабиринты в садах неизвестны».

«…B семантической системе различных стилей самое разнообразное назначение имели эрмитажи — подчас очень отдалявшиеся от своего основного назначения — служить местом обитания отшельника (эрмита)… В Царском Селе было два эрмитажа — Эрмитаж, построенный Растрелли, и Грот».

«Сад часто в Средние века уподобляется книге, а книги (особенно сборники) часто называли „садами“, „вертоградами“, „лимонисами“ или „лимонариями“. Сад следует читать, как книгу, извлекая из него пользу и наставление. Труд писателя на Западе в Средневековье уподобляется труду садовника, который высаживает цветы. Уподобление литературного произведения саду есть у Платона в „Федре“. Здесь Сократ говорит о „садах из букв и слов“».

«Из русских монастырских садов за пределами монастырских стен, сведения сохранились… о Кедровой роще Ярославского Толгского монастыря… На одном из кедров в особой часовенной пристройке помещалась Толгская икона Божьей Матери… по преданию, чудотворная икона найдена на этом кедре».

«В позднее Средневековье на Западе появились „сады любви“, предназначавшиеся для любовных уединений, а также просто для отдыха от шумной придворной жизни. Здесь занимались музицированием, рассказывали различные истории, читали книги, танцевали, играли в шахматы…. Прекрасное описание позднесредневекового сада содержится в Третьем дне „Декамерона“».

«В эпоху Ренессанса… сады часто соединялись с учебными и учеными учреждениями (знаменитые „сады для занятий“ в колледжах Оксфорда и Кембриджа)».

«Одним из самых характерных для Романтизма был переход от счастья к грусти и от грусти к счастью… С середины XVIII века начинается культ надгробных памятников среди природы. В садах можно увидеть памятники знаменитым людям, возлюбленным, любимым собакам и лошадям».

«Сад всегда должен был давать представление о богатстве Вселенной. В средневековых садах Западной Европы появились цветы, вывозившиеся крестоносцами с Ближнего Востока, а в эпоху Ренессанса и барокко увлечение экзотическими цветами приобрело характер мании…»

«В садах средневековых замков выращивались как лекарственные травы, так и ядовитые травы для украшений и имевшие символическое значение… Особое значение придавалось душистым травам. Одной из причин этого было то, что замки и города были полны дурных запахов, объяснявшихся плохими санитарными условиями».

«Хотя „Цветы зла“ Шарля Бодлера написаны в традициях „книг-садов“, прокуратуре не понравился аромат „болезненных цветов“, автор в 1857 году был осужден „за оскорбление морали и добронравия“ (прокурор требовал осуждения „за оскорбление религии“) и приговорен к тремстам франкам штрафа. Многое в этом саду повторяет устройство былых садов — с точностью до наоборот. Здесь есть фонтан, но из него струится кровь („Фонтан крови“). Здесь слышны молитвы, но они обращены к Сатане… Это сад, из которого надо бежать, как из цирцеиных садов, „дабы не стать скотами“»…

Лихачеву был дан дар — внезапно выйти из однообразного русла прежних исследований, найти неожиданный, красивый поворот, затронуть тему, интересную более широкому кругу, нежели круг узких специалистов. Не каждому, даже очень способному ученому, присущ такой дар. Лихачеву это было дано. Поэтому его имя известно столь широко. Он мог, не покидая сферы науки, вызвать своими книгами огромный интерес.

Принц Чарльз пришел в восхищение от книги Лихачева и пригласил его, в сопровождении дочери Людмилы, приехать и ознакомиться с садами, которым он уделял много внимания. Принц Чарльз был истым англичанином — лишенным чванства, корректным, внимательным собеседником. Многие замечательные принципы английской жизни оказались чрезвычайно близки Лихачеву, и он, вернувшись, много рассказывал о них: ему английский стиль жизни был близок. В письме своему старинному другу Сигурду Оттовичу Шмидту он писал 14 июля 1995 года:

«…У принца Чарльза было очень интересно. Он подарил большую книгу о своих садах и хозяйстве. Мы были у него на западе Англии в Хайпроуводе, осматривали с ним его хозяйство, которое он стремится сделать чистым, без удобрений… Чарльз собирается посетить Болдино, а также Нижний, Ярославль. Он слывет в Англии русофилом. Вообще он произвел приятное впечатление скромного и культурного человека».

Этих милых черт, которые Лихачев так ценил, он не находил среди российских «хозяев жизни», «друзей народа», как саркастически называли в России вождей, новых и старых.

Символично, что и Пушкин, «познакомивший» Лихачева с принцем Чарльзом, тоже очень тонко чувствовал связь поэзии и садов, начиная с дней юности, «когда в садах Лицея я беззаботно расцветал», и в «Воспоминаниях в Царском Селе» — «Сады прекрасные, под сумрак ваш священный вхожу с поникшей головой…» и далее:

…Раскаяньем горя, предчувствием беды,

Я думал о тебе, предел благословенный,

Воображал сии сады.

Есть и стихи, целиком посвященные саду… И какой это совершенный текст!

Вертоград моей сестры,

Чистый ключ у ней с горы

Не бежит запечатленный.

У меня плоды блестят

У меня бегут, шумят

Воды чистые, живые.

Нард, алой и киннамон

Лишь повеет аквилон,

И закаплют ароматы.

Да, сад — это модель жизни, отражение ее. И книга «Поэзия садов» «отразила» одно важное событие в жизни Лихачева — как раз связанное с парками Пушкина, «садами Лицея».

Когда встал вопрос о вырубке разросшихся деревьев перед Екатерининским дворцом в Пушкине, Лихачев выступил в защиту этих деревьев. Охрану истории он понимал широко: выросшие деревья — это тоже история. Хотя формально правы были сторонники вырубки: парк перед Екатерининским дворцом был вначале сделан французским, регулярным, деревья в нем должны быть невысокие, фигурно подстриженные и не закрывающие перспективы.

Лихачев написал статью в самую популярную питерскую газету тех лет — «Ленинградскую правду». Статья была обращена не к узкому кругу специалистов, а к широким массам. Здесь он отошел от обычной сдержанности, дал волю эмоциям. Он писал о «памяти деревьев», увидевших столько исторических событий в окнах дворца: «Единственные свидетели!» Он писал о прошедших здесь боях Великой Отечественной, об осколках, застрявших в стволах… Можно ли спиливать нашу с вами историю?

У Лихачева был темперамент бойца, общественного деятеля, и его слово могло воздействовать не только на членов ученого совета. Статья, несмотря на остроту, понравилась главному редактору Куртынину, и он ее напечатал. Всегда, когда Лихачев говорил с трибуны со страстью, с душой, на актуальную тему, интересующую многих, выступления его имели широкий резонанс.

Лихачев был приглашен на заседание Градостроительного совета, посвященного судьбе парка. По имеющимся воспоминаниям, здесь Лихачев выступал более сдержанно. Для серьезных специалистов, входящих в Градостроительный совет, нужны были обоснованные научные аргументы. Лихачев говорил о меняющемся времени, о том, что царские регулярные сады ушли вместе с той эпохой, где были цари, садовники и т. д. И искусственно вернуть, а тем более — постоянно поддерживать ту эпоху — невозможно и не нужно. Аргументы его никого не убедили. В каждой области есть свои корифеи, и их оскорбляет, когда посторонние вторгаются в их область. Лихачеву было мягко указано на то, что не стоит вторгаться в дела, в которых он не является специалистом.

Как часто бывало с Лихачевым, его выступление, посвященное, казалось бы, узкой специальной проблеме, всколыхнуло общество, стало событием политическим.

После его статьи начались даже «народные волнения» в городе Пушкине, народ толпами пошел в парк защищать свои любимые деревья. Лихачев, почти как Пугачев, посеял смуту.

Власти, естественно, были возмущены новой «выходкой» Лихачева. Кроме того, им нравилась идея приведения бурно разросшегося парка в прежний вид: регулярный парк, упорядоченный — идеальная модель власти, парк беспорядочно разросшийся, вольный — символ вольницы, демократии, народности. Это чувствовал и народ, и за это боролся. Власти приняли меры, обычные для «разговора с народом» — ввели войска. Строительный батальон вошел в парк, причем пилить деревья они решались только ночью.

Столь чрезвычайные события не могли остаться безнаказанными. Куртынин был снят с должности с целым пакетом партийных взысканий. Сад, как хотели власти (а в данном случае и Градостроительный совет), был приведен в «регулярный вид», вековые деревья перед Екатерининским дворцом были спилены. Лихачев потерпел поражение. И снова — уже не в первый раз — он оказался «у всех на языке», на неуютном «сквозняке» — его, в который уже раз, осуждали и власти, и некоторые коллеги: опять Лихачеву мало науки, лезет в политику — и чего добился? Деревья все равно спилены. Куртынин был не таким уж плохим редактором, порой даже решительным — и вот, пострадал… Что было делать тут Лихачеву? Оправдываться? Но от этого было бы только хуже — да и не в его это стиле. И он поступил так, как ему свойственно — великолепно, по-лихачевски. Он и не думал никому мстить, и даже дальше спорить. Он решил по-своему: и в этом вопросе, из-за которого разгорелся сыр-бор, сделаться первым, и написать книгу, посвященную именно ландшафтной архитектуре! Ему пришлось нелегко — специалистом он не был и упорно изучал эту науку. Здесь ему очень помогал Юрий Курбатов, как раз привезший из Англии Лихачеву великолепную книгу «Landscape of men». В подборе иллюстраций Лихачеву помогала дочь Мила. И появилась великолепная «Поэзия садов» — принесшая Лихачеву самую громкую славу. Уже есть множество роскошных, высокохудожественных переизданий «Поэзии садов» на всех языках, с замечательными иллюстрациями, великолепными фотографиями, есть очень красивый видеофильм, снятый по мотивам этой книги. Книга, как это часто случалось с книгами Лихачева, посвященными вроде бы узкой проблеме, оказалась крайне актуальна для общества, и не только российского. Лихачев опять угадал, попал в точку: во всем мире как раз начинался важный поворот во всех сферах жизни, от сугубо функционального, уже выдохшегося, приевшегося — к духовно насыщенному, к прежним забытым ценностям, символам и глубоким смыслам, что отражалось и в архитектуре, и в литературе, поэтому книга Лихачева о садово-парковой семантике оказалась в общем движении мировой культуры и имела огромный резонанс. Лихачев, кроме научного дара, был еще наделен чувством общественного, глобального, был литературно, художественно одарен — поэтому его прочли не только филологи и ландшафтники, а аудитория самая широкая: интерес был отнюдь не специальный, а общечеловеческий. Лихачеву была тесна узкая стезя — его дарование было многограннее — поэтому и известность шире. История «Поэзии садов» еще раз напоминает о характере Лихачева, умевшего поражение превратить в победу.

Свою книгу «Поэзия садов» Дмитрий Сергеевич посвятил светлой памяти своей дочери Веры Дмитриевны, трагически погибшей 11 сентября 1981 года.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Стилистика садов

Исторический обзор садовых стилей

Садово-парковое искусство родилось далеко не сегодня и даже не одну тысячу лет назад, оно уходит корнями в глубокую древность. Сад – это зеркало, которое отражает самые прекрасные черты души отдельной нации, отражает ее культуру, быт, мироощущение. Некоторые стили уходят, не оставляя после себя значимых следов, другие же, напротив, становятся эталонами для всех последующих поколений.

От того, какой способ планировки выбирает человек, какое оборудование он использует и какие растения сажает, зависит конкретный стиль. Не менее важно и то, каким является участок для сада и то, к какому архитектурному стилю относится жилой дом. Стиль зависит не только от культуры каждой отдельной местности, но также и от индивидуальных предпочтений хозяина сада.

Стиль в ландшафтном дизайне – это определенная трактовка основных правил и приемов планировки, оборудования и колористики сада.

История развития садового и паркового строительства

Во времена расцвета шумерской цивилизации люди сажали деревья вдоль каналов для орошения. Целью посадки деревьев вдоль канала было снижение испарений воды. Но совсем скоро цели вавилонян и ассирийцев вышли за рамки чисто утилитарных. Именно эти народы принесли в наш мир висячие сады и лесопарки.

Читайте также:  Сады барокко - Лихачев Д.С. "О садах" - Садово-парковое искусство

Первые упоминания о садах

Пятый век до нашей эры – эпоха высшего расцвета Вавилона, именно в ту эпоху он становится культурным центром всего востока, и именно тогда царём Навуходоносором были созданы знаменитые висячие сады. Их красота поражала современников, а среди потомков слагались легенды о знаменитых «висячих садах Семирамиды».

История висячих садов – это история любви царя Навуходоносора, который создал их для своей жены родом из Индии, в которых она бы находила утешение от своей тоски по дому. Шло время, эпохи сменяли друг друга, но знаменитое творение вавилонского царя продолжало пленять воображение своей красотой. Восхищённые арабы создавали сады подобного типа в Испании.

Но не только шумеры были мастерами садового искусства. Мидийцы и персы также достигали успехов в создании садов. И все же их стиль не сильно отличался от стиля ассирийцев и вавилонян. Обыкновенно дворец был тем самым местом, которое окружали сады. Строение их было геометричным, внутри было много аллей. Такие сады назывались «парадизи».

Уже тогда люди научились не просто использовать готовые природные образцы, но также и создавать новые сорта растений – уже тогда они знали, как прививать деревья. Например, известный историк древней Греции, Геродот писал о великолепной розе царя Мидаса с шестнадцатью лепестками.

Древние греки стремились к гармонии, античная космология учила, что во вселенной царит порядок, в красоте тела ценилась гармоничное сложение. Точно такой же взгляд преобладал и по отношению к садам – в них царила симметрия. Фонтаны, вазы, колонны и скульптуры украшали площади парков и садовые аллеи. Именно древнегреческая культура заложила основы паркового искусства.

Что касается посадки растений, то чаще всего использовались пихты, пальмы, дубы, кипарисы, чинары и оливковые деревья. Ими украшали сады, они росли в парках и подчёркивали красоту храмовых или жилых сооружений.

Сады Древнего Рима

Наибольших высот в парково-садовом искусстве достиг древний Рим. Римляне завоёвывали не только народы, но также их культуру. Расширяя своё территориальное пространство, Рим расширял свой культурный кругозор. Римляне использовали самые выдающиеся достижения греков, египтян и многих других цивилизаций, и в этом мультикультурном котле родилась уникальная римская парковая и садовая культура.

Садово-парковое искусство древних римлян является одним из богатейших за всю историю. Правильные геометрические сады и парки стали образцом для потомков, стали настоящим сокровищем всей мировой культуры.

Садово-парковая культура средних веков

С наступлением Средних веков в Европе главным очагом и це нтром культуры, образования и цивилизации стали монастыри. Неудивительно в связи с этим, что главным образом именно они играли центральную роль в создании и декорировании садов и парков. В пределах монастырских стен начинался новый мир, в котором цвели сады. Монахи сохранили опыт всех предшествующих культур и соединили его с современными знаниями. Всё это использовалось в процессе возделывания растений, выращивания лекарств и обработки огородов. Изменилось мироощущение, появилось уникальное восприятие природы, центральным элементом которого являлся сад Эдема. Работа в саду приносила очищение души, так как во время работы монахи созерцали земной образ небесного рая. В те времена появился райский двор – особое четырёхугольное пространство в стенах монастыря, которое замыкает амбит с крытой аркадой. Прототип такого сада – римский перистиль. В центре сада обычно стоял колодец, резервуар или иной источник чистой воды.

Если в том или ином монастыре занимались разведением рыбы (чтобы было, чем питаться во время поста), то в центре располагался целый бассейн. К источнику вели четыре геометрически правильных дорожки. Кусты и невысокие деревья сажались крайне редко. Грядки, чаще всего, служили источником разнообразных целебных трав или цветов для украшения храма. Цветам придавали символический смысл. Белая лилия – непорочность Девы Марии, белая роза – сама Мария, красная роза – кровь Христа и т.д.

Сады средневековой Европы делились по функциям:

1) Гербариум – сад, где росли лечебные цветы или травы;

2) Гардинум – кухонный огород, где росли фрукты и овощи;

3) Виридариум – сад для отдыха и развлечений;

В своём рескрипте 1812 года, император Карл Великий указал, какие цветы должны быть посажены в его садах. Там был подробный список, в котором было указано около 60 видов декоративных растений и цветов. По всем европейским монастырям распространялись копии этого списка. Но не одним только монастырям было известно искусство создания парков и садов. Дворцы и даже многие городские постройки нередко имели свои персональные садовые участки. Памятники средневековой литературы, а также песни бардов, менестрелей и трубадуров донесли до нас не только захватывающие сюжеты, но также описание внешнего вида садов, которые принадлежали знати. О садах эпохи поздней Готики рассказывают многие книжные миниатюры и иллюстрации.

Характерными признаками таких садов были каменные стены, которые их ограждали. Часто эти стены дополняли водные рвы или небольшие павильоны. Грядки имели прямоугольную форму, а между ними часто были проложены дощатые, кирпичные или каменные дорожки. На грядках росли коренья и овощи, а также растения, с помощью которых отпугивали насекомых или готовили «любовные напитки».

Пейзажные парки тоже появились в средневековье, о чём свидетельствуют многие изображения на картинах того времени. В качестве скамеек использовалась не очень высокая стенка, обычно её покрывали дёрном. В центре сада располагался водный источник (как правило, это был фонтанчик, колодец или бассейн). Кроме того, люди нередко ели там, поэтому в центре находился ещё пищевой столик.

Деревья и кусты нередко стригли, бывало и так, что выстригали целые садовые лабиринты, ведущие в центр. Образцом для форм лабиринта служили узоры на полах готических соборов. Более богатые владельцы могли позволить себе также разведение животных в садах. Там часто можно было видеть павлинов, сухарей, фазанов, глухарей и скворцов.

Широко использовались душистые травы, которые использовались как для того, чтобы напомнить человеку о рае, так и для того, чтобы очистить замки от дурных запахов. Розы, которые крестоносцы принесли с Ближнего Востока, особенно ценились в качестве декоративных цветов. В местах, предназначенных для различных светских увеселений и рыцарских турниров, любили устраивать «луга цветов».
С наступлением Ренессанса садово-парковая культура стала широко распространённой. Именно в эту эпоху появилась большая часть образцовых парков и садов, подобных садам Версаля, которые и поныне являются культурным достоянием Европы. Основу для всех стилей заложили пейзажный и регулярный стиль.

Стилистика садов в России

Садовое строительство в России ведет свое начало со времен глубокой древности. Ещё в одиннадцатом веке в Киеве появились первые сады, а первый образцовый сад на Руси появился уже двенадцатом веке во Владимире. Его создал Андрей Боголюбский. Потом сады стали активно создаваться в Суздале, Муроме и многих других русских городах. Как и во всей Европе, на Руси до шестнадцатого века основным местом создания садов были монастыри.

Особенно был известен Макарьевский сад, Глебков, Гальятевский, а также сад, который был создан митрополитом Алексием. В шестнадцатом веке стали появляться дворцовые сады. Самые известные из них были построены в стенах Кремля, а также на Москве-реке, вдоль реки Яузы и на Воронцовом поле.

Начало правления Петра Великого ознаменовало собой новый этап в российском садово-парковом искусстве. В Петрограде появились первые ботанические сады, в 1706 они появились и в Москве, где был создан “Аптекарский огород”, существующий до сих пор как филиал ботанического сада Московского университета. Под влиянием пейзажного стиля изменился облик русских парков конца XVIII – начала XIX столетия. Стали появляться новые парки, а старые были перестроены по канонам этого стиля.

Русские мастера позаимствовали все самые передовые достижения итальянского и французского садово-паркового искусства и перенесли их на русскую почву. Российские сады и парки гармонично вписываются в русские пейзажи, что особенно заметно в композиции Петергофских парков, а также в Павловском парке. Именно это время ознаменовалось расцветом российской садово-парковой культуры.

Среди самых известных парков следует назвать царскосельские, ораниенбаумовские парки, Петергоф, Летний сад, парк Царицыно, Кусково и Архангельское. Российские парки по праву входят в сокровищницу мирового садово-паркового искусства наряду с выдающимися садами и парками Франции, Италии и Великобритании.

Русский загородный сад с липовыми аллеями, дубовыми рощами, зарослями сирени и шиповника, лесной таволги и пестротой цветущих лужаек был естественным продолжением окрестных лесов, но одновременно и продуманным доходным хозяйством, в котором были и пасека, и домашний скот и птица, каскады прудов с рыбными садками, огороды с овощами и теплицами, плодовые посадки. Красота и польза соединялись в поэтический образ сада, все составляющие которого взаимно дополняли друг друга.

В наши дни русский парковый стиль используется всё шире. Нечто близкое по духу встречается и за пределами России. Так, в Германии в настоящие дни популярен стиль «натургартен», во Франции «жарден дю натур» а в Англии «экогарден».

Сады Ренессанса

Реферат с использованием материалов:

  1. Боговая И.О., Фурсова Л.М. Ландшафтное искусство: Учебник для вузов. М.: Агропромиздат, 1988. –233с.
  2. Брикман А.Е. «Площадь и монумент». М.: Изд-во Всесоюзной Академии Архитектуры, 1935 – 295с.
  3. Лихачев Д.С. Поэзия садов. К семантике садово-парковых стилей. Сад как текст. — М.: «Согласие», ОАО «Типографские новости», 1998. – 356с.

Ренессанс по-своему снял противоречие между человеком и природой.

В садах Ренессанса воплотилась преобразованная природа с преобразованным в ней освобожденным человеком. В садах Ренессанса главным стал человек в подчиненной ему и его разуму природе. Человек не только идеализировал природу, но и считал себя способным улучшать ее, выявляя в ней ее идеальные свойства. Геометрические формы сада создавали возможности видеть сад в линейной перспективе, как в той же мере создавала эти возможности ренессансная архитектура.

Сады считались прежде всего источниками радости.

Можно считать, что гуманистическое движение Возрождения началась в садах, которые организовывались на основании тех сведений, которые стали известны о садах Древнего Рима. Эти сады сочетались с классическими проходами между колоннами. Лавры, самшитовые кусты, мирты, кипарисы были посажены вдоль аллей в сочетании с розами, фиалками, лавандой и другими ароматными цветами и травами.

Одна из существеннейших сторон античных садов, возрожденная в эпоху Ренессанса, заключалась в том, что они часто соединялись с учебными и учеными учреждениями. В флорентийской Академии огромную роль играли «Сады Медичи» при монастыре Сан-Марко. В Платоновской академии Лоренцо Великолепного в саду собирались ее заседаниях, на которых бывали Фичино, Пико делла Мирадола, Полициано и др.

Растительность

В аллеях росли ширококронные деревья — платаны и дубы, реже кипарисы, используемые в качестве акцентов. Для создания зеленых стен применялись растения, хорошо сохраняющие форму после стрижки,— лавр, мирт, самшит, позже – сближенные посадки кипариса. Самшит использовался для узорчатых бордюров и арабесок на партерах. Зеленые массивы (боскеты) состояли преимущественно из вечнозеленых деревьев, главным образом дубов. Они росли свободно, но обрамлялись зелеными стрижеными стенами. Из листопадных использовали ильм, тополь, каштан съедобный, а также плодовые деревья и маслины. В группах применяли в основном хвойные — сосну итальянскую и кипарис. В декоративных вазах выращивали цитрусовые. Вьющиеся — виноград, розы, плющи — использовали в перголах. В итальянских садах появляется новый прием — боскет. Это участок сада, ограниченный регулярными дорожками в имеющий геометрический контур – чаще всего прямоугольник или квадрат. Его внутреннее пространство занято деревьями и обрамлено рядовыми посадками или стенами живой изгороди. Посадки внутри боскета могут быть регулярными или свободными. Часто боскеты имеют внутренние дороги, связанные с общей дорожкой сетью.

Рельеф

Сады располагались на террасированных склонах. Террасы в виде подпорных стен, облицованных камнем, украшенных нишами, скульптурой, гротами и увенчанных балюстрадой, составляют структурную основу итальянского сада. Связь эпохи возрождения между террасами помощью богато украшенных лестниц и пандусов. В садах позднего Ренессанса лестницы становятся важным планировочным элементом: они включаются в осевую композицию сада, подчеркивая архитектуру дома, направляют движение.

Водных устройств не просто много, они таковы, чтобы подать как можно больше воды с ее блеском и музыкой — со всей щедростью и откровенным восхищением, свойственным Возрождению. Вода, взятая в трубы, направляется с верхних частей склонов в различные точки сада, где вздымается в фонтанах, ниспадает в каскадах, разливается в плоских бассейнах. Спокойной воды почти нет. Водные устройства становятся композиционными центрами сада, располагаются по его осям, на них фокусируются видовые лучи.

Планировка

Итальянские сады относятся к регулярным. Они замкнуты и строятся на внутренних композициях. Замкнутое пространство сада связано с окружающим ландшафтом с помощью одного или нескольких внешних видов, включенных в обзор с внешних точек сада. К саду часто примыкают «лесные» участки или рощи. В целом планировка итальянского сада формировалась следующим образом:

  • на террасированном склоне, в его различных местах – на вершине, в средней части или у подножия – размещался дом. Он был планировочной доминантой сада, на которую ориентирована главная композиционная ось;
  • сад имел ярко выраженное, осевое построение. Главная продольная ось проходит поперек террас. Перпендикулярно ей направлены поперечные оси. Композиционные узлы — дом, партер, фонтаны и другие архитектурные сооружения размещались по этим осям, на их пересечении или завершении;
  • основная часть сада была занята насаждениями в боскетах, дающими тень, обрамляющими внутренние перспективы и узлы, акцентирующими их декоративные элементы;
  • партеры размещались по главной оси и, в зависимости от рельефа, либо непосредственно перед домом, либо у подножия склона. Партер представлял собой плоский сад. Он был продолжением дома, оформлялся цветниками или арабесками из стриженого буксуса, украшался фонтанами и скульптурой. Часто на партерах устраивались беседки, трельяже, перголы;
  • плоская часть сада часто замыкалась полукруглой стеной из камня или растений и обычно заканчивалась ступенчато оформленным откосом. Такой прием получил название амфитеатра. Каменные стены амфитеатра оформлялись скульптурой и завершались балюстрадой; — типичный элемент — так называемый «секретный сад» — изолированный участок или небольшой сад, предназначенный для отдыха; — каждый узел композиционно завершен в общем, целостном решении сада.

Ренессансные сады делились на прямоугольные «зеленые кабинеты», где можно было уединиться, читать, размышлять или беседовать с друзьями. «Зеленые апартаменты» были изолированы и посвящены каждый своей теме. В некоторых был устроен лабиринт с тем или иным аллегорическим значением, в другом – плодовый сад, в третьем были собраны душистые растения. «Зеленые апартаменты» соединялись между собой коридорами, лестницами, переходами. Они так же украшались, как украшались и сами комнаты и залы во дворце, их переходы и лестницы.

Важна одна особенность садов, которая в той или иной форме была нарушена только во французском Классицизме. Аллеи служили не для раскрытия видов (на дворец или окружающую местность), а для сообщения между отдельными «апартаментами» сада. Поэтому они были узкими и сравнительно тесными. Располагаясь на разных уровнях, отдельные «апартаменты» соединялись между собой скрытыми переходами, лестницами – отнюдь не парадными, а центральная аллея была относительно узка и не обязательно вела к основной части дворца. Напротив, чтобы дать саду большую уединенность, дворец располагался не по центральной оси сада, а сбоку.

Рассматривая сады эпохи Возрождения, мы должны учитывать, что существенной частью садово-паркового искусства были в это время и окружающие эти сады местности. Они служили для прогулок и частично также «организовывались». Благодаря этой «полуорганизованной» части природы, окружавшей ренессансные сады и служившей для прогулок, сады и природа местности были удивительно слиты. Увековеченные впоследствии в XVII в., уже в эпоху Барокко, в картинах Клода Лоррена и Никола Пуссена виды Римской Кампаньи вошли в историю садово-паркового искусства. Этим искусством окружающие сады ландшафтные парки были в известной мере «узаконены» уже в XVII в., а впоследствии, в XVIII в., возведены в ранг «высокого» садового жанра.

Три характерные черты свойственны садам Ренессанса:

Первая – это новое обращение к Античности . (Подбор античных скульптур в садах Ренессанса по содержанию был более или менее случаен, но тем не менее античные скульптуры не были чисто формальным украшением: они создавали историческую перспективу, крайне важную для эпохи Ренессанса и последующего Барокко).

Вторая – это значительная секуляризация символико-аллегорической системы садово-парковоо искусства.

Третья – это расширение на новой основе архитектурной стороны садов.

Добавить комментарий