Растения обладают памятью

Нервы, память, принятие решения – у растений

Вековые дубы, сочная травка, свежие овощи — мы как-то не привыкли считать растениями живыми существами, и совершенно зря. Эксперименты показывают, что растения обладают неким сложным аналогом нервной системы и точно так же, как и животные, способны принимать решения, хранить воспоминания, общаться и даже дарить друг другу подарки.

Подробнее разобраться в электрофизиологии растений помог профессор Оквудского университета Александр Волков.

Журналист: Я никогда не подумал бы, что кто-то занимается электрофизиологией растений, пока не наткнулся на ваши статьи.

Александр Волков: Вы не одиноки. Широкая публика привыкла воспринимать растения как еду или элементы ландшафта, даже не понимая, что они живые. Когда-то я делал в Хельсинки доклад по электрофизиологии растений, и тогда коллеги очень удивились: «Раньше занимался серьезной темой — несмешиваемыми жидкостями, а теперь какими-то фруктами, овощами». Но так было не всегда: первые книги по электрофизиологии растений были опубликованы еще в XVIII веке, и тогда изучение животных и растений шло почти параллельными путями. К примеру, Дарвин был уверен, что корень — это своеобразный мозг, химический компьютер, обрабатывающий сигналы со всего растения (см., например, «Способность к движению у растений»). А потом наступила Первая мировая война и все ресурсы были брошены на изучение электрофизиологии животных, потому что людям нужны были новые лекарства.

Ж: Это выглядит логичным: лабораторные мыши все-таки гораздо ближе к людям, чем фиалки.

А.В: В действительности различия между растениями и животными совсем не такие громадные, а в электрофизиологии они вообще минимальные. У растений есть почти полный аналог нейрона — проводящая ткань флоэма. У нее тот же самый состав, те же размеры и функции, что у нейронов. Единственное отличие, что у животных в нейронах для передачи потенциалов действияиспользуются натриевый и калиевые ионные каналы, а в флоэме растений — хлоридный и калиевый. Вот и вся разница в нейрофизиологии. Немцы недавно нашли химические синапсы у растений, мы — электрические, и в целом у растений работают те же нейротрансмиттеры, что и у животных. Мне кажется, это даже логично: если бы я создавал мир, а я человек ленивый, я бы сделал все одинаковым, чтобы все было совместимо.

Дарвин считал корни растений своеобразным аналогом головного мозга. Фото: Ammak / Фотодом / Shutterstock

Зачем растениям нервные импульсы?

Мы не задумываемся об этом, но растения в своей жизни обрабатывают даже больше типов сигналов от внешней среды, чем люди или любые другие животные. Они реагируют на свет, тепло, гравитацию, солевой состав почвы, магнитное поле, различные патогены и гибко меняют свое поведение под действием полученной информации. К примеру, в лаборатории Стефано Манкузо (Stefano Mancuso) из Университета Флоренции проводили эксперименты с двумя вьющимися побегами фасоли. Ученые устанавливали между растениями общую опору, и побеги начинали наперегонки к ней тянуться. Но как только первое растение забиралось на опору, второе сразу будто признавало себя побежденным и переставало расти в этом направлении. Оно понимало, что борьба за ресурсы бессмысленна и лучше искать счастье где-нибудь в другом месте.

Ж: Растения не двигаются, медленно растут и вообще живут неторопливо. Кажется, что нервные импульсы у них должны распространяться тоже гораздо медленнее.

Александр Волков: Это заблуждение, которое долго бытовало в науке. В 70-х годах XIX века англичане померили, что потенциал действия у венериной мухоловки распространяется со скоростью 20 сантиметров в секунду, но это была ошибка. Они были биологами и совершенно не владели техникой электроизмерений: в своих экспериментах англичане использовали медленные вольтметры, которые регистрировали нервные импульсы даже медленнее, чем они распространялись, что совершенно недопустимо. Теперь мы знаем, что нервные импульсы могут бежать по растениям с самыми разными скоростями в зависимости от места возбуждения сигнала и от его природы. Максимальная скорость распространения потенциалов действия у растений сравнима с такими же показателями у животных, а время релаксации после прохождения потенциала действия может меняться от миллисекунд до нескольких секунд.

Ж: Для чего растения используют эти нервные импульсы?

А.В: Хрестоматийный пример — это венерина мухоловка, о которой я уже упомянул. Эти растения живут в районах с очень влажной почвой, в которую плохо проникает воздух, и, соответственно, в этой почве мало азота. Недостаток этого необходимого вещества мухоловки добирают, поедая насекомых и маленьких лягушек, которых они ловят с помощью электрической ловушки — двух лепестков, в каждый из которых встроено по три пьезомеханических сенсора. Когда насекомое садится на любой из лепестков и задевает своей лапкой эти рецепторы, в них генерируется потенциал действия. Если насекомое задевает механосенсор дважды в течение 30 секунд, то ловушка захлопывается за доли секунды. Мы проверяли работу этой системы — прикладывали к ловушке венериной мухоловки искусственный электрический сигнал, и все работало точно так же — ловушка закрывалась. Потом мы повторили эти эксперименты с мимозой и другими растениями и так показали, что можно за счет электрических сигналов заставлять растения открываться, закрываться, двигаться, нагибаться — в общем, делать все что угодно. При этом внешние возбуждения разной природы генерируют у растений потенциалы действия, которые могут различаться амплитудой, скоростью и продолжительностью.

Ж: На что еще могут реагировать растения?

А.В: Если вы подстрижете травку у себя на даче, то в корни растений сразу пойдут потенциалы действия. По ним запустится экспрессия некоторых генов, и на порезах активируется синтез перекиси водорода, защищающей растения от инфекции. Точно так же если вы измените направление света, то первые 100 секунд растение никак не будет на это реагировать, для того чтобы отсечь вариант тени от птицы или животного, а потом снова пойдут электрические сигналы, по которым растение за секунды повернется таким образом, чтобы максимально захватить световой поток. Все то же самое будет, и когда вы станете капать кипящей водой, и когда поднесете горящую зажигалку, и когда опустите растение в лед — на любые раздражители растения реагируют с помощью электрических сигналов, которые управляют их ответами на изменившиеся условия внешней среды.

Венерина мухоловка ловит свою добычу с помощью нервных импульсов, возбуждаемых механосенсорами. Фото: Mark Freeth / Flickr

Память растений

Растения не только умеют реагировать на внешнюю среду и, по-видимому, просчитывать свои действия, но еще и завязывают между собой некоторые социальные отношения. Например, наблюдения немецкого лесничего Петера Воллебена показывают, что у деревьев бывает нечто вроде дружбы: деревья-партнеры переплетаются корнями и внимательно следят за тем, чтобы их кроны не мешали друг другу расти, в то время как случайные деревья, не питающие никаких особых чувств к своим соседям, всегда стараются захватить себе побольше жизненного пространства. При этом дружба может возникать и между деревьями разных видов. Так, в опытах того же Манкузо ученые наблюдали, как незадолго до смерти дугласия будто оставляет наследство: желтой сосне неподалеку от нее дерево посылало по корневой системе большое количество органических веществ.

Ж: У растений есть память?

Александр Волков: У растений есть все те же виды памяти, что и у животных. Например, мы показали, что памятью обладает венерина мухоловка: чтобы ловушка сработала, на нее нужно отправить 10 микрокулонов электричества, но, оказывается, это не обязательно делать за один сеанс. Можно сначала подать два микрокулона, потом еще пять и так далее. Когда в сумме наберется 10, растению покажется, что в него попало насекомое, и оно захлопнется. Единственное, что между сеансами нельзя делать перерывы больше, чем в 40 секунд, иначе счетчик обнулится — получается такая краткосрочная память. А долгосрочную память растений увидеть еще проще: например, у нас одной весной на 30 апреля ударили заморозки, и буквально за одну ночь на инжирном дереве померзли все цветы, а в следующем году оно уже не расцветало до первого мая, потому что помнило, чем это закончилось. Похожих наблюдений физиологами растений было сделано немало за последние 50 лет.

Ж: Где хранится память растений?

А.В: Однажды я встретил на конференции на Канарских островах Леона Чуа, который в свое время предсказал существование мемристоров — сопротивлений с памятью о прошедшем токе. Мы разговорились: Чуа почти ничего не знал о ионных каналах и электрофизиологии растений, я — о мемристорах. В результате он попросил, чтобы я попробовал поискать мемристоры in vivo, потому что по его расчетам они должны быть сопряжены с памятью, но до сих пор в живых существах их никто не находил. У нас же все получилось: мы показали, что потенциал-зависимые калиевые каналы алоэ вера, мимозы и той же венериной мухоловки — это по природе своей мемристоры, а в следующих работах мемристивные свойства нашли в яблоках, картофеле, семенах тыквы, разных цветах. Вполне возможно, что память растений завязана именно на этих мемристорах, но точно пока это неизвестно.

Ж: Растения умеют принимать решения, обладают памятью. Следующий шаг — социальные взаимодействия. Могут ли растения общаться друг с другом?

А.В: Знаете, в «Аватаре» есть такой эпизод, где деревья общаются между собой под землей. Это не фантазия, как можно подумать, а установленный факт. Когда я жил в СССР, мы часто ходили за грибами и все знали, что гриб надо аккуратно срезать ножичком, чтобы не повредить грибницу. Теперь выясняется, что грибница — это электрический кабель, по которому деревья могут общаться как между собой, так и с грибами. Более того, есть множество свидетельств, что по грибнице деревья обмениваются не только электрическими сигналами, но еще и химическими соединениями или даже опасными вирусами и бактериями.

Ж: А что вы скажете по поводу мифа о том, что растения понимают человеческую речь, и поэтому с ними надо говорить ласково и спокойно, чтобы они лучше росли?

А.В: Это только миф, больше ничего.

Ж: Можем ли мы применять к растениям термины «боль», «мысли», «сознание»?

А.В: Об этом я ничего не знаю. Это уже вопросы философии. Прошлым летом в Петербурге был симпозиум по сигналам в растениях, и туда приехало сразу несколько философов из разных стран, так что этой темой сейчас начинают заниматься. Но я привык говорить о том, что я могу экспериментально проверить или рассчитать.

В семенах тыквы ученые нашли аналоги мемристоров — резисторов, обладающих памятью. Фото: Shawn Campbell / Flickr

Растения как сенсоры

Растения умеют координировать свои действия с помощью разветвленных сетей. Так, акация, произрастающая в африканской саванне, не только выделяет в свои листья токсическое вещество, когда ее начинают есть жирафы, но еще и испускает летучий «тревожный газ», передающий сигнал бедствия окружающим растениям. В результате жирафам в поисках пищи приходится перемещаться не к ближайшим деревьям, а отходить от них в среднем на 350 метров. Сегодня ученые мечтают использовать подобные отлаженные природой сети живых сенсоров для экологического мониторинга и других задач.

Ж: Вы пробовали использовать ваши исследования по электрофизиологии растений на практике?

Александр Волков: У меня есть патенты по предсказанию и регистрации землетрясений с помощью растений. В преддверии землетрясений (в разных частях света временной интервал меняется от двух до семи суток) движение земной коры вызывает характерные электромагнитные поля. В свое время японцы предлагали их фиксировать с помощью гигантских антенн — железок высотой два километра, но никто такие антенны так и не смог построить, да это и не нужно. Растения настолько чувствительны к электромагнитным полям, что могут предсказывать землетрясения лучше любых антенн. Например, мы использовали для этих целей алоэ веру — подключали к ее листьями хлорсеребряные электроды, снимали электрическую активность, обрабатывали данные.

Ж: Звучит абсолютно фантастически. Почему эта система до сих пор не внедрена в практику?

А.В: Здесь возникла неожиданная проблема. Смотрите: допустим, вы мэр Сан-Франциско и узнаете, что через два дня будет землетрясение. Что вы будете делать? Если вы сообщите об этом людям, то в результате паники и давки может погибнуть или получить травмы даже больше людей, чем при землетрясении. Из-за таких ограничений я даже публично в открытой печати не могу обсуждать результаты наших работ. В любом случае, я думаю, рано или поздно у нас будут самые разные системы мониторинга, работающие на растениях-сенсорах. Например, мы в одной своей работе показали, что с помощью анализа электрофизиологических сигналов можно создать систему мгновенной диагностики различных заболеваний сельскохозяйственных растений.

Читайте также:  Любовная магия комнатных растений

Ученые предлагают предсказывать землетрясения по электрическим сигналам в листьях алоэ вера. Фото: rabiem22 / Flickr

AntiLoh.info

Растения — живые существа!?

В мире растений остается множество тайн, загадок, сенсационных открытий. Результаты исследований, проведенные с разными растениями, изумляют даже самых опытных ученых.

Исследователи считают, что растения наделены чувствами, интеллектом, обладают памятью, чувством времени, могут различать цвета и общаться между собой или предостерегать друг друга. Они умеют распознавать угрозу, дрожат от страха, могут звать на помощь; способны взаимодействовать друг с другом и другими живыми существами на расстоянии, различают настроение и намерения людей; излучение, испускаемое ими, может быть зафиксировано датчиками. Они не могут убежать в случае опасности. Им приходится быть внимательнее и следить за тем, что происходит вокруг них.

Как можно объяснить то, что одни цветы и растения хорошо себя чувствуют и радуют нас своим цветением, а другие, самые неприхотливые через неделю поникают? Почему некоторые люди особенно благотворно влияют на растения? Растения, оказывается, реагируют на людей, на шум и другие явления, но вот каким образом — это остается загадкой. Они реагируют, когда люди любуются ими, хвалят.

Ученые утверждают, что растение может прореагировать, если вам придет в голову мысль сжечь один из листочков. Эксперименты показывают, что растения могут замедлить рост и даже погибнуть, если их хозяева не расположены или враждебно настроены к ним.

Улучшает ли музыка рост цветов? Так считают многие. Некоторые даже уверены, что Бах или другая классическая музыка благотворнее влияет на их рост, чем рок- музыка.

Некоторые утверждают, что они помнят убийцу своего предшественника и даже могут узнать его в толпе людей. Опыты ученых показывают, что растения действительно запоминают того, кто отрывал с них листья. Если один и тот же человек будет регулярно, в течение длительного времени повреждать листья, то через некоторое время датчики зафиксируют реакцию «испуга», и даже тогда, когда этот человек только войдет в комнату, даже не прикасаясь к растению.

Растения обладают памятью, чувством времени, интеллектом… Все растения — живые существа и они чувствуют отношение к себе и как всякое живое существо, способны возвращать нам наши же чувства, помноженные в несколько раз. Они способны взаимодействовать друг с другом и другими живыми существами на расстоянии, различают настроение и намерения людей. Излучение, испускаемое ими, может быть зафиксировано датчиками.

Исследования ученых показывают, что все растения наделены чувствами, интеллектом, обладают памятью, чувством времени, могут различать цвета и общаться между собой или предостерегать друг друга. Они умеют распознавать угрозу, дрожат от страха, могут звать на помощь.

Если растение любимо и за ним ухаживают как за ребенком, то и оно отблагодарит положительной энергетикой. И все в точности наоборот: нелюбимое растение будет испускать импульсы негатива, и мы можем не знать, что причина головной боли и недомогания — всего лишь растение. Учеными давно доказано, что растения любят, когда с ними разговаривают, а так же могут скучать, любить или не любить и даже ревновать, чувствовать музыку.

Есть растения, которые просто не подходят тому или иному человеку или просто противопоказаны в доме. Нельзя держать в доме ни в живом, ни в засушенном виде такие растения как камыш, ковыль, перекати-поле. Это свободолюбивые растения, они сохраняют и источают энергию, провоцирующую уйти из дома. Анютины глазки, по мнению многих, тоже не для квартир, так как их традиционно сажают на могилах. Некоторые считают, что вьющиеся растения добавляют витиеватость и неискренность в семейные отношения. Например, считают, что хойя гонит мужчин на поиски новых приключений, ее так и прозвали — мужигон.

Строгие научные опыты проводили с растениями генетики. Они выключали в растениях определенные гены и смотрели, какая из функций у растений при этом выпадала. Так и нашли ряд молекулярных механизмов, лежащих в основе чувственных реакций.

Рассказывают, что в одной лаборатории, изучающей свойства растений, ухаживала за ними красавица-лаборантка. И вскоре сотрудники лаборатории обратили внимание на то, что один из испытуемых — великолепный фикус — влюбился в девушку. Стоило войти ей в комнату, как цветок переживал всплеск эмоций, что было видно на мониторе, и это выглядело как динамичная синусоида ярко-красного цвета. Когда же лаборантка поливала цветок или протирала его листья от пыли, синусоида на мониторе трепетала от счастья. Однажды девушка позволила себе безответственно пофлиртовать с коллегой, и фикус начал ревновать. Да с такой силой, что приборы зашкалили, и сплошная черная полоса на мониторе указывала, в какую пропасть отчаяния погрузилось влюбленное растение.

Некоторые умудряются использовать связь между растением и хозяином даже чисто механически, в быту. Например, Пьер-Поль Совен, установил дистанционный радиопередатчик, звонил с работы по телефону и управлял светом, температурой и записывающей аппаратурой в своей квартире. Возвращаясь домой, он приказывал своему филодендрону открывать дверь гаража. Филодендрон реагировал на голос хозяина, а регистрирующая аппаратура включала механизм автоматического открытия ворот.

Кен Хишимито выучил растения считать до двадцати и демонстрировал их математические способности всей Японии. Его книги «Вступление к сверхчувственному восприятию» и «Тайны мира четырех измерений» стали бестселлерами.

Отрывок из книги Владимира Солоухина «Трава»

«- Не удивляйтесь, — говорил академик, — мы проводим многочисленные опыты, и все они говорят об одном: у растений есть память. Они умеют накапливать и долгое время хранить впечатления. Одного человека мы заставили несколько дней подряд мучить и истязать куст герани. Он щипал ее, обрывал листья, колол иглой, делал надрезы, капал на живую ткань кислоту, подносил к листьям зажженную спичку, подрезал корешки…( КАКОЙ УЖАС!) Другой человек бережно ухаживал за тем же кустом герани: поливал, рыхлил землю, опрыскивал свежей водой, подвязывал отяжелевшие ветки, лечил ожоги и раны.

Потом мы подсоединили к растению электрические приборы, которые фиксировали бы и записывали бы на бумагу импульсы растения и смену этих импульсов. Что же вы думаете? Как только «мучитель» приближался к растению, стрелка прибора начинала бесноваться. Растение не просто «нервничало», оно боялось, оно пребывало в ужасе, оно негодовало, и, если бы его воля, оно, либо выбросилось бы в окно, либо бросилось на мучителя. Но стоило ему уйти, а на его место прийти доброму человеку, как кустик герани умиротворялся, его импульсы затухали, стрелка прибора чертила плавные и, можно сказать, ласковые линии.

— Теперь я понимаю, почему зацвела моя герань! — воскликнула другая добрая женщина, услышав об этих опытах. — Дело в том, что я на все лето уезжала из Москвы. Ухаживать за своими цветами поручила соседке. Она и ухаживала, и поливала их время от времени, выставив за окно. То ли кустик герани далековато стоял — не дотянуться, то ли соседка махнула на него рукой по той причине, что он захирел в первый же летний месяц, и было видно, что не жилец, но даже и тогда, когда неожиданно выпал ранний снег, соседка не убрала его в тепло.

Однако хозяйка, вернувшись домой после длительных летних странствий, пожалела герань. Тем более что у нее с этим цветком было связано что-то личное и лирическое. Она взяла его в комнату, оборвала сухие листочки, полила, обласкала. И вот полузасохшее, безнадежно больное растеньице на третий уже день выбросило алый цветок. А как, скажите, оно еще могло приветствовать свою добрую хозяйку и ее возвращение, как еще могло отблагодарить за любовь и за ласку, за спасение жизни?»

У РАСТЕНИЙ ОБНАРУЖИЛИ ПАМЯТЬ И ЦВЕТОВОЕ «ЗРЕНИЕ»

У растений обнаружен аналог нервной системы. Их сложные системы управления даже обладают способностью хранить информацию и по-разному реагировать на разные цвета.

У растений не просто довольно сложное строение – у них еще и есть некий аналог нервной системы

Разумеется, у растений нет привычных нам нервных клеток, с аксонами и синапсами. Нет и органов чувств, устройство которых бы напоминало органы чувств животных. Но, как утверждает руководитель лаборатории физиологии растений при Варшавском университете биологических наук Станислав Карпински, это не мешает им иметь некоторые аналоги. Растения используют клетки, проводящие электрические сигналы.

Описанию нервной системы растений (здесь и далее кавычки для краткости снимем) посвящен целый ряд публикаций как польской исследовательской группы, так и других научных коллективов— поэтому было бы ошибкой считать, что речь идет о сенсационном открытии, которое сделал Карпински, а все остальные специалисты по ботанике или нейробиологии его досадно пропустили.

Резуховидка Таля до цветения. Она же – арабидопсис, один из основных объектов изучения ботаников и молекулярных биологов во всем мире.

Как это работает

То, что растения могут реагировать на изменение внешних условий, для большинства людей вряд ли окажется новостью. Достаточно вспомнить раскрывающиеся утром и закрывающиеся вечером лепестки цветов или венерину мухоловку, способную ловить и переваривать насекомых. К числу менее наглядных примеров относится усиленное выделение камеди из поврежденного ствола дерева или даже повышение уровня токсичных для насекомых веществ в листьях сгрызаемого вредителями куста.

Научная новизна работы, которую Карпински с группой коллег недавно направил (и успешно, статья скоро выйдет в печать) в журнал Plant Cell, состоит в том, что растения, реагирующие на чрезмерно яркое освещение, используют для формирования ответной реакции специальные проводящие клетки, способные распространять электрохимический сигнал на значительные расстояния. Кроме того, исследователи выяснили, как и почему уровень реакции зависит от длины волны падающего излучения— или, проще говоря, от цвета освещения.

Схематическое изображение части фотосинтетической системы. Именно она превращает свет в электрический ток внутри хлоропластов, а ток, в свою очередь, позволяет снабжать клетку энергией, синтезируя молекулы АТФ, универсального горючего.

Изменения в освещенности, как удалось продемонстрировать ученым в опытах с резуховидкой Таля (она же арабидопсис, излюбленный объект работы ботаников по всему миру), сначала влияют на активность фотосинтетической системы. Так как вся работа фотосистемы сводится, по сути, к превращению света в электрический ток, а тока— в работу по синтезу молекул, эти изменения приводят к появлению электрохимического сигнала.

Сигнал распространяется от задействованных в фотосинтезе клеток дальше, по клеткам, выстилающим сосуды растения. Это, конечно, не совсем точный аналог нервного импульса, но одна важнейшая черта нервной системы здесь присутствует— сигнал переносит информацию от одной части организма к другой.

Уточнение второе
В 1960-е годы многие новостные издания облетела весть о том, что американский исследователь Клив Бакстер смог засечь изменения электрической активности растений не просто в ответ на свет, а на то, что соседнее растение резали ножницами, и даже на то, что в комнату потом заходил резавший цветок в соседнем горшке лаборант! Из этого сами Бакстером делались выводы о наличии у растений способности к сопереживанию, самоосознанию и даже телепатии. Что, впрочем, впоследствии не подтвердилось— часть его опытов вне лаборатории Бакстера не воспроизвелась, а другая часть объяснилась без всякого «разума растений».

Упреждая возможные вопросы, из работ Карпински ничего подобного не следует. Хотя бы потому, что речь идет о довольно медленных процессах, да и у самого ученого нет ни слова про «сознание растений» или тем более паранормальные явления вроде телепатии!


Рост растений – ускоренная съемка показывает, как они развиваются и движутся. Именно эти движения, равно как и реакция на свет, требуют сложного управления. Еще несколько примеров смотрите в “Дополнительных материалах” (справа-сверху).

Карпински так же показал, что описанная им и его коллегами схема распространения сигналов допускает еще одну интереснейшую возможность— некоторое подобие памяти. Вызванные изменениями освещения химические реакции протекают достаточно медленно для того, чтобы начавшись днем, продолжится ночью, а на следующее утро наложить свой отпечаток на общее состояние растения.

Этот эффект отчасти подобен тому, что происходит в настоящих нервных клетках, которые в ответ на внешний стимул тоже переживают целую последовательность событий на молекулярном уровне.

Эффекты памяти, избирательной чувствительности к определенному освещению и распространения «нервных сигналов» не просто позволяют лучше понять жизнь растений. Детальное изучение подобных процессов открывает и новые возможности для специалистов по агротехнологиям: от создания растений, которые эффективнее используют световой день до растений, лучше выдерживающих резкие перемены погоды за счет лучшей работы своей «нервной системы».

Читайте также:  Когда цветут кукушкины башмачки

ПИСЬМА К МОЛОДЫМ ЧИТАТЕЛЯМ

ПИСЬМО СОРОКОВОЕ

О ПАМЯТИ

Память – одно из важнейших свойств бытия, любого бытия: материального, духовного, человеческого…

Лист бумаги. Сожмите его и расправьте. На нём останутся складки, и если вы сожмёте его вторично – часть складок ляжет по прежним складкам: бумага «обладает памятью».

Памятью обладают различные растения, камень, на котором остаются следы его происхождения и движения в ледниковый период, стекло, вода и т.д.

На памяти древесины основана точнейшая специальная археологическая дисциплина, произведшая в последнее время переворот в археологических исследованиях, – там, где находят древесину, – дендрохронология (« дендрос» по-гречески «дерево»; дендрохронология – наука определять время дерева).

Сложнейшими формами родовой памяти обладают птицы, позволяющими новым поколениям птиц совершать перелёты в нужном направлении к нужному месту. В объяснении этих перелётов недостаточно изучать только «навигационные приёмы и способы», которыми пользуются птицы. Важнее всего память, заставляющая их искать зимовья и летовья – всегда одни и те же.

А что и говорить о «генетической памяти» – памяти, заложенной в веках, памяти, переходящей от одного поколения живых существ к следующим.

При этом память вовсе не механична. Это важнейший творческий процесс: именно процесс и именно творческий. Запоминается то, что нужно; путём памяти накапливается добрый опыт, образуется традиция, создаются бытовые навыки, общественные институты…

Память противостоит уничтожающей силе времени.

Это свойство памяти чрезвычайно важно.

Принято примитивно делить время на прошедшее, настоящее и будущее. Но благодаря памяти прошедшее входит в настоящее, а будущее как бы предугадывается настоящим, соединённым с прошедшим.

Память – преодоление времени, преодоление смерти.

В этом величайшее нравственной значение памяти. «Беспамятный» – это, прежде всего, человек неблагодарный, безответственный, а следовательно, и неспособный на добрые, бескорыстные поступки.

Безответственность рождается отсутствием сознания того, что ничто не проходит бесследно. Человек, совершающий недобрый поступок, думает, что поступок этот не сохранится в памяти его личной и в памяти окружающих. Он сам, очевидно, не привык беречь память о прошлом, испытывать чувство благодарности к предкам, к их труду, их заботам и поэтому думает, что и о нём всё будет позабыто.

Совесть – это, в основном, память, к которой присоединяется моральная оценка совершённого. Но если совершённое не сохраняется в памяти, то не может быть и оценки. Без памяти нет совести.

Вот почему так важно воспитываться в моральном климате памяти: памяти семейной, памяти народной, памяти культурной. Семейные фотографии – это одно из важнейших «наглядных пособий» морального воспитания детей, да и взрослых. Уважение к труду наших предков, к их трудовым традициям, к их орудиям труда, к их обычаям, к их песням и развлечениям. Всё это дорого нам. Да и просто уважение к могилам предков. Вспомните у Пушкина:

В них обретает сердце пищу –

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

Земля была б без них мертва.

Поэзия Пушкина мудра. Каждое слово в его стихах требует раздумий. Наше сознание не сразу может свыкнуться с мыслью о том, что земля была бы мертва без к отеческим гробам, без любви к родному пепелищу. Два символа смерти и вдруг – «животворящая святыня»! Слишком часто мы остаёмся равнодушными или даже почти враждебными к исчезающим кладбищам и пепелищам – двум источникам наших не слишком мудрых мрачных дум и поверхностно тяжёлых настроений. Подобно тому, как личная память человека формирует его совесть, его совестливое отношение к его личным предкам и близким – родным и друзьям, старым друзьям, то есть наиболее верным, с которыми его ввязывают общие воспоминания, – так историческая память народа формирует нравственный климат, в котором живёт народ. Может быть, можно было бы подумать, не строить ли нравственность на чём-либо другом: полностью игнорировать прошлое с его, порой, ошибками и тяжёлыми воспоминаниями и быть устремлённым целиком в будущее, строить это будущее на «разумных основаниях» самих по себе, забыть о прошлом с его тёмными и светлыми сторонами.

Это не только не нужно, но и невозможно. Память о прошлом, прежде всего, «светла» (пушкинское выражение), поэтична. Она воспитывает эстетически.

Человеческая культура в целом не только обладает памятью, но эта память по преимуществу. Культура человечества – это активная память человечества, активно же введённая в современность.

В истории каждый культурный подъём был в той или иной мере связан с обращением к прошлому. Сколько раз человечество, например, обращалось к античности? По крайней мере, больших, эпохальных обращений было четыре: при Карле Великом, при династии Палеологов в Византии, в эпоху Ренессанса и вновь в конце XVIII – начале XIX века. А сколько было «малых» обращений культуры к античности – в те же средние века, долгое время считавшиеся «тёмными» (англичане до сих пор говорят о средневековье – « dark age »). Каждое обращение к прошлому было «революционным», то есть оно обогащало современность, и каждое обращение по-своему понимало это прошлое, брало из прошлого нужное ей для движения вперёд. Это я говорю об обращении к античности, а что давало для каждого народа обращение к его собственному национальному прошлому? Если оно не было продиктовано национализмом, узким стремлением отгородиться от других народов и от их культурного опыта, оно было плодотворным, ибо обогащало, разнообразило, расширяло культуру народа, его эстетическую восприимчивость. Ведь каждое обращение к старому в новых условиях всегда было новым.

Каролингский Ренессанс в VI – VII веке не был похож на Ренессанс XV века. Ренессанс итальянский не похож на североевропейский. Обращение конца XVIII – начала XIX века, возникшее под влиянием открытий в Помпее и трудов Винкельмана, отличается от нашего понимания античности и т.д.

Знала несколько обращений к Древней Руси и послепетровская Россия. Были разные стороны в этом обращении. Открытие русской архитектуры и иконы в начале ХХ века было в основном лишено узкого национализма и очень плодотворно для нового искусства.

Хотелось бы мне продемонстрировать эстетическую и нравственную роль памяти на примере поэзии Пушкина.

У Пушкина Память в поэзии играет огромную роль. Поэтическая роль воспоминаний прослеживается с детских, юношеских стихотворений Пушкина, их которых важнейшее «Воспоминания в Царском Селе», но в дальнейшем роль воспоминаний очень велика не только в лирике Пушкина, но и даже в поэме «Евгений Онегин».

Когда Пушкину необходимо внесение лирического начала, он часто прибегает к воспоминаниям. Как известно, Пушкина не было в Петербурге в наводнение 1824 года, но всё же в «Медном всаднике» наводнение окрашено воспоминанием:

Была ужасная пора, об ней свежо воспоминанье…

Свои исторически произведения Пушкин также окрашивает долей личной, родовой памяти. Вспомните: в «Борисе Годунове» действует его предок Пушкин, в «Арапе Петра Великого» – тоже предок, Ганнибал.

Память – основа совести и нравственности, память – основа культуры, «накоплений» культуры, память – одна из основ поэзии – эстетического понимания культурных ценностей. Хранить память, беречь память – это наш нравственный долг перед самими собой и перед потомками. Память – наше богатство.

ПИСЬМО СОРОК ПЕРВОЕ

ПАМЯТЬ КУЛЬТУРЫ

Мы заботимся о своём здоровье и здоровье других, следим за правильным питанием, за тем, чтобы воздух и вода оставались чистыми, незагрязнёнными. Загрязнение среды делает человека больным, угрожает его жизни, грозит гибелью всему человечеству. Всем известны те гигантские усилия, которые предпринимаются нашим государством, отдельными странами, учёными, общественными деятелями, чтобы спасти от загрязнения воздух, водоёмы, моря, реки, леса, чтобы сохранить животный мир нашей планеты, спасти становища перелётных птиц, лежбища морских животных. Человечество тратит миллиарды и миллиарды не только на то, чтобы не задохнуться, не погибнуть, но чтобы сохранить также ту окружающую нас природу, которая даёт человеку возможность эстетического и нравственного отдыха. Целительная сила окружающей природы хорошо известна.

Наука, которая занимается охраной и восстановлением окружающей природы, называется экологией. И экология начинает уже сейчас преподаваться в университетах.

Но экология не должна замыкаться только задачами сохранения окружающей нас биологической среды. Человек живёт не только в природной среде, но в среде, созданной культурой его преедкой и им самим. Сохранение культурной среды задача не менее важная, чем сохранение окружающей природы. Если природа необходима человеку для его биологической жизни, то культурная среда не менее необходима для его духовной нравственной жизни, для его «духовной осёдлости», для его привязанности к родным местам, следованию заветам предков, для его нравственной дисциплины и социальности. Между тем, вопрос о нравственной экологии не только не изучается, но и не поставлен. Изучаются отдельные виды культуры и остатки культурного прошлого, вопросы реставрации памятников и их сохранения, но не изучается нравственной значение и влияние на человека всей культурной среды в её целом, её воздействующая сила.

А ведь факт воспитательного значения на человека окружающей культурной среды не подлежит ни малейшему сомнению.

За примерами ходить недалеко. После войны в Ленинград вернулось не более 20 процентов его довоенного населения, а тем не менее, вновь приехавшие в Ленинград быстро приобрели те чёткие «ленинградские» черты поведения, которыми по праву гордятся ленинградцы. Человек воспитывается в окружающей его культурной среде незаметно для себя. Его воспитывает история, прошлое. Прошлое открывает ему окно в мир, и не только окно, но и двери, даже ворота – триумфальные ворота. Жить там, где жили поэты и прозаики великой русской литературы, жить там, где жили великие критики и философы, ежедневно впитывать впечатления, которые так или иначе получили отражение в великих произведениях русской литературы, посещать квартиры-музеи – значит, постепенно обогащаться духовно.

Улицы, площади, каналы, отдельные дома, парки напоминают, напоминают, напоминают… Ненавязчиво и ненастойчиво входят впечатления прошлого в духовный мир человека, и человек с открытой душой входит в прошлое. Он учится уважению к предкам и помнит о том, что в свою очередь нужно будет для его потомков. Прошлое и будущее становятся своими для человека. Он начинает учиться ответственности – нравственной ответственности перед людьми прошлого и одновременно перед людьми будущего, которым прошлое будет не менее важно, чем нам, а может быть, с общим подъёмом культуры и умножением духовных запросов, даже и важнее. Забота о прошлом есть одновременно и забота о будущем…

Любить свою семью, свои впечатления детства, свой дом, свою школу, своё село, свой город, свою страну, свою культуру и язык, весь земной шар необходимо, совершенно необходимо для нравственной осёдлости человека. Человек – это не степное растение перекати-поле, которое осенний ветер гонит по степи.

Если человек не любит хотя бы изредка смотреть на старые фотографии своих родителей, не ценит память о них, оставленную в саду, который они возделывали, в вещах, которые им принадлежали, значит, он не любит их. Если человек не любит старые дома, старые улицы, пусть даже и плохонькие, значит, у него нет любви к своему городу. Если человек равнодушен к памятникам истории своей страны, значит, он равнодушен к своей стране.

Итак, в экологии есть два раздела: экология биологическая и экология культурная, или нравственная. Убить человека биологически может несоблюдение законов первой, убить человека нравственно может несоблюдение законов второй. Да и нет между ними пропасти. Где точная граница между природой и культурой? Разве нет в среднерусской природе присутствия человеческого труда?

Не здание даже нужно человеку, а здание в определённом месте. Поэтому и хранить их, памятник и ландшафт, нужно вместе, а не раздельно. Хранить строение в ландшафте, чтобы то и другое хранить в душе. Человек – существо нравственно оседлое, даже если он был кочевником: ведь и кочевал он по определённым местам. Для кочевника тоже существовала «осёдлость» в пределах его привольных кочевий. Только безнравственный человек – не осёдлый и способен убивать осёдлость в других.

Есть большое различие между экологией природы и экологией культуры. Это различие не только велико – оно принципиально существенно.

До известных пределов утраты в природе восстановимы. Можно очистить загрязнённые реки и моря; можно восстановить леса, поголовье животных и пр. Конечно, если не перейдена известная грань, если не уничтожена та или иная порода животных целиком, если не погиб тот или иной сорт растений. Удалось же восстановить зубров и на Кавказе, и в Беловежской пуще, даже поселить их в Бескидах, то есть там даже, где их раньше и не было. Природа при этом сама помогает человеку, ибо она «живая». Она обладает способностью к самоочищению, к восстановлению нарушенного человеком равновесия. Она залечивает раны, нанесённые ей извне: пожарами, или вырубками, или ядовитой пылью, газами, сточными водами…

Читайте также:  Классификация растений. Основатель таксономии. Как растениям присваивают имя?

Совсем иначе с памятниками культуры. Их утраты невосстановимы, ибо памятники культуры всегда индивидуальны, всегда связаны с определённой эпохой в прошлом, с определёнными мастерами. Каждый памятник разрушается навечно, искажается навечно, ранится навечно. И он совершенно беззащитен, он не восстановит самого себя.

Можно создать макеты разрушенных зданий, как это было, например, в Варшаве, но нельзя восстановить здание как «документ», как «свидетеля» эпохи своего создания. Всякий заново отстроенный памятник старины будет лишён документальности. Это будет только «видимость». От умерших остаются только портреты. Но портреты не говорят, они не живут. В известных обстоятельствах « новоделы» имеют смысл и со временем они сами становятся «документами» эпохи, той эпохи, когда они были созданы. Старое Место или улица Новый Свет в Варшаве навсегда останутся документами патриотизма польского народа в послевоенные годы.

«Запас» памятников культуры, «запас» культурной среды крайне ограничен в мире, и он истощается со всё прогрессирующей скоростью. Техника, которая сама является продуктом культуры, служит иногда в большей степени умерщвлению культуры, чем продлению жизни культуры. Бульдозеры, экскаваторы, строительные краны, управляемы людьми бездумными, неосведомлёнными, могут нанести вред тому, что в земле ещё не открыто, и тому, что на земле, уже служившее людям. Даже сам реставраторы, работающие иногда согласно своим собственным, недостаточно проверенным теориям или современным нам представлениям о красоте, становятся в большей мере разрушителями памятников прошлого, чем их охранителями. Уничтожают памятники и градостроители, особенно, если они не имеют чётких и полных исторических знаний.

На земле становится тесно для памятников культуры не потому, что земли мало, а потому, что строителей притягивают к себе старые места, обжитые, а потому и кажущиеся особенно красивыми и заманчивыми для градостроителей.

Градостроителям, как никому больше, нужны знания в области экологии культуры. Поэтому краеведение должно развиваться, оно должно распространяться и преподаваться, чтобы на основе его решать местные экологические проблемы. В первые годы после Великой Октябрьской социалистической революции краеведение переживало бурный расцвет, но позднее ослабло. Многие краеведческие музеи были закрыты. Однако сейчас интерес к краеведению вспыхнул с особой силой. Краеведение воспитывает любовь к родному краю и даёт те знания, без которых невозможно сохранение памятников культуры на местах.

Мы не должны возлагать полную ответственность за небрежение к прошлому на других или просто надеяться, что сохранением культуры прошлого занимаются специальные государственные и общественные организации и это «их дело», а не наше. Мы сами должны быть интеллигентны, культурны, воспитанные, понимать красоту и быть добрыми – именно добрыми и благодарными нашим предкам, создававшим для нас и наших потомков всю ту красоту, которую не кто-либо другой, а именно мы не умеем порой осознавать, принять в свой нравственный мир, хранить и деятельно защищать.

Каждый человек обязан знать, среди какой красоты и каких нравственных ценностей он живёт. Он не должен быть самоуверен и нагл в отвержении культурного прошлого без разбора и «суда». Каждый обязан принимать посильное участие в сохранении культуры. Ответственны за всё мы с вами, а не кто-то другой, и в наших силах не быть равнодушными к нашему прошлому. Оно наше, в нашем общем владении.

Публикуется по:

Д.С.Лихачев. Письма о добром. СПб.: «Русско-Балтийский информационный центр БЛИЦ», 1999.

Растения обладают памятью

Войти

Cisco

Растения – живые существа

Растения обладают памятью, чувством времени, интелектом.
Все растения – живые существа и они чувствуют отношение
к себе и как всякое живое существо, способны возвращать
нам наши же чувства, помноженные в несколько раз.
Они способны взаимодействовать друг с другом и другими живыми существами
на расстоянии, различают настроение и намерения людей. Излучение,
испускаемое ими может быть зафиксировано датчиками.

Исследования ученых показывают, что все растения наделены чувствами, интелектом, обладают памятью, чувством времени, могут различать цвета и общаться между собой или предостерегать друг друга. Они умеют распознавать угрозу, дрожат от страха, могут звать на помощь.

Если растение любимо и за ним ухаживают как за ребенком, то и оно отблагодарит положительной энергетикой. И все в точности до наоборот: нелюбимое растение будет испускать импульсы негатива, и мы можем не знать, что причина головной боли и недомогания – всего лишь растение. Учеными давно доказано, что растения любят, когда с ними разговаривают, а так же могут скучать, любить или не любить и даже ревновать, чувствовать музыку.

Есть растения, которые просто не подходят тому или иному человеку или просто противопоказаны в доме.

Нельзя держать в доме ни в живом, ни в засушенном виде такие растения как камыш, ковыль, перекати-поле. Это свободолюбивые растения, они сохраняют и источают энергию, провоцирующую уйти из дома.
Анютины глазки, по мнению многих, тоже не для квартир, так как их традиционно сажают на могилах.
Некоторые считают, что вьющиеся растения добавляют витиеватость и неискренность в семейные отношения. Например, считают, что хойя гонит мужчин на поиски новых приключений, ее так и прозвали – мужигон.

Строгие научные опыты проводили с растениями генетики. Они выключали в растениях определеные гены и смотрели, какая из функций у растений при этом выпадала. Так и нашли ряд молекулярных механизмов, лежащих в основе чувственных реакций.

Рассказывают, что в одной лаборатории, изучающей свойства растений, ухаживала за ними красавица-лаборантка. И вскоре сотрудники лаборатории обратили внимание на то, что один из испытуемых – великолепный фикус – влюбился в девушку.

Стоило войти ей в комнату, как цветок переживал всплеск эмоций, что было видно на монитора и это выглядело как динамичная синусоида ярко-красного цвета. Когда же лаборантка поливала цветок или протирала его листья от пыли, синусоида на мониторе трепетала от счастья. Однажды девушка позволила себе безответственно пофлиртовать с коллегой, и фикус начал ревновать. Да с такой силой, что приборы зашкалили, и сплошная черная полоса на мониторе указывала, в какую пропасть отчаяния погрузилось влюбленное растение.

Отрывок из книги Владимира Солоухина “Трава”
– Не удивляйтесь, – говорил академик, – мы проводим многочисленные опыты, и все они говорят об одном: у растений есть память. Они умеют накапливать и долгое время хранить впечатления. Одного человека мы заставили несколько дней подряд мучить и истязать куст герани. Он щипал ее, обрывал листья, колол иглой, делал надрезы, капал на живую ткань кислоту, подносил к листьям зажженную спичку, подрезал корешки. ( КАКОЙ УЖАС!)
Другой человек бережно ухаживал за тем же кустом герани: поливал, рыхлил землю, опрыскивал свежей водой, подвязывал отяжелевшие ветки, лечил ожоги и раны.
Потом мы подсоединили к растению электрические приборы, которые фиксировали бы и записывали бы на бумагу импульсы растения и смену этих импульсов. Что же вы думаете? Как только “мучитель” приближался к растению, стрелка прибора начинала бесноваться. Растение не просто “нервничало”, оно боялось, оно пребывало в ужасе, оно негодовало, и, если бы его воля, оно либо выбросилось бы в окно, либо бросилось на мучителя. Но стоило ему уйти, а на его место прийти доброму человеку, как кустик герани умиротворялся, его импульсы затухали, стрелка прибора чертила плавные и, можно сказать, ласковые линии.
– Теперь я понимаю, почему зацвела моя герань! – воскликнула другая добрая женщина, услышав об этих опытах. – Дело в том, что я на все лето уезжала из Москвы. Ухаживать за своими цветами поручила соседке. Она и
ухаживала, и поливала их время от времени, выставив за окно. То ли кустик герани далековато стоял – не дотя-нуться, то ли соседка махнула на него рукой по той причине, что он захирел в первый же летний месяц и было видно, что не жилец, но даже и тогда, когда неожиданно выпал ранний снег, соседка не убрала его в тепло.

Однако хозяйка, возвратясь домой после длительных летних странствий, пожалела герань. Тем более что у нее с этим цветком было связано что-то личное и лирическое. Она взяла его в комнату, оборвала сухие листочки,
полила, обласкала. И вот полузасохшее, безнадежно больное растеньице на третий уже день выбросило алый цветок. А как, скажите, оно еще могло приветствовать свою добрую хозяйку и ее возвращение, как еще могло
отблагодарить за любовь и за ласку, за спасение жизни?

Письмо “О Памяти”. Дмитрий Лихачев.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв (28 ноября 1906 года, Санкт-Петербург, Российская империя — 30 сентября 1999 года, Санкт-Петербург, Российская Федерация) — советский и российский филолог, искусствовед, сценарист, академик РАН (до 1991 — АН СССР).

Память – одно из важнейших свойств бытия, любого бытия: материального, духовного, человеческого… Лист бумаги. Сожмите его и расправьте. На нем останутся складки, и если вы сожмете его вторично – часть складок ляжет по прежним складкам: бумага «обладает памятью»… Памятью обладают отдельные растения, камень, на котором остаются следы его происхождения и движения в ледниковый период, стекло, вода и т. д. На памяти древесины основана точнейшая специальная археологическая дисциплина, произведшая в последнее время переворот в археологических исследованиях.

Сложнейшими формами родовой памяти обладают птицы, позволяющие новым поколениям птиц совершать перелеты в нужном направлении к нужному месту. В объяснении этих перелетов недостаточно изучать только «навигационные приемы и способы», которыми пользуются птицы. Важнее всего память, заставляющая их искать зимовья и летовья – всегда одни и те же.

А что и говорить о «генетической памяти» – памяти, заложенной в веках, памяти, переходящей от одного поколения живых существ к следующим. При этом память вовсе не механична. Это важнейший творческий процесс: именно процесс и именно творческий. Запоминается то, что нужно; путем памяти накапливается добрый опыт, образуется традиция, создаются бытовые навыки, семейные навыки, трудовые навыки, общественные институты… Память противостоит уничтожающей силе времени. Это свойство памяти чрезвычайно важно.

Принято примитивно делить время на прошедшее, настоящее и будущее. Но благодаря памяти прошедшее входит в настоящее, а будущее как бы предугадывается настоящим, соединенным с прошедшим. Память – преодоление времени, преодоление смерти. В этом величайшее нравственное значение памяти.

«Беспамятный» – это прежде всего человек неблагодарный, безответственный, а следовательно, и неспособный на добрые, бескорыстные поступки. Безответственность рождается отсутствием сознания того, что ничто не проходит бесследно. Человек, совершающий недобрый поступок, думает, что поступок этот не сохранится в памяти его личной и в памяти окружающих. Он сам, очевидно, не привык беречь память о прошлом, испытывать чувство благодарности к предкам, к их труду, их заботам и поэтому думает, что и о нем все будет позабыто.

Совесть – это в основном память, к которой присоединяется моральная оценка совершенного. Но если совершенное не сохраняется в памяти, то не может быть и оценки. Без памяти нет совести. Вот почему так важно воспитываться в моральном климате памяти: памяти семейной, памяти народной, памяти культурной.

Семейные фотографии – это одно из важнейших «наглядных пособий» морального воспитания детей, да и взрослых. Уважение к труду наших предков, к их трудовым традициям, к их орудиям труда, к их обычаям, к их песням и развлечениям. Все это дорого нам. Да и просто уважение к могилам предков.

Вспомните у Пушкина:

Два чувства дивно близки нам

В них обретает сердце пищу

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

Земля была б без них мертва.

” Я буду счастлив, если читатель, к какому бы возрасту он ни принадлежал,найдет в моих письмах хотя бы часть того, с чем он сможет согласиться.” Д.С. Лихачев.

Сергей Аверинцев: «Вместе с ним уходит эпоха, невосстановимый культурный тип. Увы, таких людей мы больше не увидим» .

В публикации использованы выдержки из книги Д.С.Лихачева “Письма о добром и прекрасном”. Письмо сороковое О ПАМЯТИ.

Добавить комментарий